начинает болеть от эмоций, которые я усиленно гашу в себе. Хочется залезть под душ и выть, обливаясь не только водой, но и собственными слезами.
Я не могу найти себе места в гостиничном номере.
Включаю телевизор, слепо перебираю каналы, а потом и вовсе выключаю его.
В какой-то момент крыша едет окончательно, и я иду в комнату Дениса, лезу в его вещи.
Как ревнивая женушка, ищу следы другой, но вместо этого нахожу небольшую книгу. Внутри закладка. Квадратная фотография, сделанная на полароид. На ней мать Дениса, отец и сам Денис с младшим братом Даней.
Фотографии много лет. Вся семья стоит около наряженной елки. Счастливые, красивые.
Я достаю из кармана джинсов телефон и смотрю на дату.
Точно. Выходит, я забыла.
В этот день умерла мама Дениса. Она долго болела, но к ее смерти все равно никто не был готов. Я не застала ее, только видела фотографии и слушала рассказы Дениса о ней.
Из того, что я знала, легко было сделать вывод, что для семьи это была невосполнимая потеря, которая подкосила всех троих.
В этот день они всегда собирались втроем на кладбище, чтобы почтить ее память.
После этого осознания я успокаиваюсь достаточно быстро.
Нет, он поехал не к Ульяне. И не к ее сыну.
Дожидаюсь Дениса я уже в нормальном, адекватном состоянии, а когда он возвращается, тут же подхожу к нему:
— К маме ездил, да?
— Ты помнишь, — Денис немного удивляется.
— Сначала я подумала… — осекаюсь. — Но потом вспомнила, что вы обычно в этот день собираетесь с Даней и отцом.
— Да, — он кивает. — Я был на кладбище.
Отходит от меня, снимает пиджак и опускается на стул.
— Денис, я еще хотела спросить. Почему ты сказал, что здесь у тебя больше нет дома?
Стафеев смотрит на меня пронизывающим взглядом, но не спешит с ответом, будто обдумывает его.
— После нашего с тобой развода, — начинает рассказывать, не отводя глаз от моего лица, — я не мог находиться в той квартире. Все напоминало о тебе. Я не сразу понял, какую ошибку совершил, отпустив тебя. Это не было привычкой, Марина, это было чем-то другим. Важным, ценным, но тем, чему я не придавал значения. В каждой мелочи я видел тебя. В посуде, наших снимках, цветах, которые ты оставила. Я… я пытался их оживить, но все они засохли. Тебя не стало, и жизни тоже. Я ведь тебя искал, но безрезультатно. В какой-то момент я понял, что схожу с ума, потому что целый город стал ассоциироваться с тобой. Парки, даже продуктовые магазины. Меня жестко накрывало.
Денис тяжело вздыхает и отводит взгляд, а я глубоко вдыхаю, потому что даже не заметила, что все это время я не дышала.
Сердце сжимается от каждого слова, от признаний Дениса хочется взвыть.
Что же ты наделал, Стафеев! Ведь разрушил все собственноручно.
Почему же ты не видел меня столько лет? Все-таки очнись ты раньше, мы бы смогли спасти семью и стать счастливыми! Как же так, Денис… Как же так?
Тем временем он продолжает:
— Через пару месяцев меня накрыло окончательно, я собрал вещи и переехал в гостиницу. Я бы мог снять квартиру, но это казалось насмешкой над самим собой, ведь квартира — в первую очередь дом, где живут семьей, а я свою семью я жестоко просрал. В итоге через полгода продал нашу с тобой квартиру, оставив в ней все, что когда-то было нашим: посуду и текстиль, мебель и технику. Единственное, что я забрал, — фотографии. Еще через полгода я перебрался в другой город. Потом жил около года на Кипре, после в Греции.
— Ты скитался по другим странам, чтобы найти новый дом?
— Нет. Я просто делал все возможное, чтобы не возвращаться сюда. Приезжал я исключительно по нужде — присутствовал на встречах и заключении сделок, а после сразу улетал и все вопросы решал удаленно.
Сглатываю ком в горле:
— А Ульяна… — откашливаюсь. — С ней ты тоже не общаешься?
Денис переводит взгляд на меня и наклоняет голову, разглядывая внимательно:
— Через несколько месяцев после твоего ухода я встретился с Лешей. Уже тогда я понимал, что, по сути, больше не нужен ему. У него появился отец, брат, еще один дед. Леша был нужен мне больше, чем я ему.
Леденею от этих слов, потому что сейчас он озвучивает мои мысли.
— С Лехой мы поговорили, и я сказал, что уезжаю. А еще, что он может обращаться ко мне по любому вопросу, но сам я больше лезть в его жизнь не буду. Пару раз Лешка звонил мне, но на этом все закончилось.
— Ты злишься на него? — спрашиваю тихо.
— За что? — удивляется Денис.
— За то, что он исчез из твоей жизни.
— Нет, конечно, Марин. Это случилось бы рано или поздно. Я уверен, что у него все прекрасно, ведь его окружают любящие люди. Ульяну я больше не видел и ничего не знаю о ней, — произносит совершенно спокойно. — Я уверен, у нее тоже все хорошо и она счастлива в браке.
— Значит, ты не поддерживаешь с ними связь… — скорее констатирую, чем спрашиваю.
Денис поднимается, приближается ко мне, кладет руки на мое лицо и поднимает его.
— Они давно в прошлом, Марина. Когда на чашу весов лег наш развод, мир заиграл совсем другими красками, и я понял, что совершил слишком много ошибок. Старые привязанности померкли перед жестоким осознанием реальности.
Он проводит рукой по моим волосам и произносит:
— Разрыв отношений с Ульяной и Лешей — ничто по сравнению с потерей тебя, Марина.
Глава 46
Марина
Находиться с Денисом в одном гостиничном номере, пусть и в разных комнатах, стало сложно.
Нет, и до этого наше пребывание тут нельзя было назвать спокойным.
Я изо всех сил стараюсь делать вид, что ничего не происходит, и всячески избегаю Дениса.
Сам Стафеев не ставит никаких рамок и позволяет мне упиваться ощущением, что я еще что-то решаю.
На самом деле, я уже давно поплыла. Не только в чувствах, в своем состоянии тоже. Убеждения, что раньше казались совершенно непреложными и не поддающимися сомнению, как законы физики или теорема в математике, сейчас безбожно трещат по швам.
Бесполезно анализировать или искать выход — я знаю финал нашего, по сути, несуществующего противостояния, и каким он станет, решаю уже не я.
Об этом смешно думать, потому что и тут, как бы я себя ни убеждала в обратном, мое мнение не столь существенно.
Именно поэтому я оттягиваю
