Оказывается, совсем не те «акценты». Рукопись от Мичковского действительно получил, но тут же срочно, как мне сказал, в один день уволился и все оставил в своем бывшем кабинете. Так что пока утверждение, что рукопись у Коляды, остается весьма проблематичным.
Звоню Н. В. То же, мною ожидаемое. «Казарин чего-то перепутал, я никакого отношения к названной рукописи не имею, ничего о ней
не знаю. Он оставил ее в своем кабинете, пусть сам приходит и ищет. Мне он ничего не передавал». После этих сказанных с возмущением слов уже миролюбиво меня успокоила, что сейчас будет искать и что, если рукопись была в редакции, то она в ней есть.
Через час звонок от нее.
– Рукопись нашла, можете забирать.
– Очень Вам признателен за оперативность, но почему забирать? Разве редакция не хотела бы ее посмотреть? – говорю я, радуясь, что нашлась и что есть еще на свете добрые и ответственные люди.
– Я бы могла, но, к сожалению, сейчас занята, так что это будет не скоро.
Здесь мне приходит в голову идея, и я предлагаю ей, для лучшего осмысливания дальнейших планов, дать мне рукопись на пару дней для прочтения. Получаю согласие.
К утру ее прочитал. Отлично написано. Мне не нравятся только любовные приключения героя, особенно на фоне изумительно представленных событий и реальных имен, в том числе талантливого конструктора Марка Гриншпуна, очевидно его, а не некоего Гришкуна. Но не в этом соль.
Что делать с рукописью? Для журнала не годится, будет вся искромсана. Согласен ли ты на такое, например, только про Уралмаш и эпопею про трубный стан для Миля?
Но ведь какая работа, если согласишься! Тем более, без компьютерного варианта, к которому уже все привыкли и по-другому работать не мыслят.
Рукопись, до твоего звонка, подержу у себя».
10.07
Вчера с Галей принимали Аню, внучку покойного моего друга Володи Шнеера. Она приехала из Голландии со своим мужем Хольге-ром, немцем по рождению, работающим там по контракту. Были ее родители (Лена и Анатолий) и Таня – младшая дочь Володи.
Как попала Аня в Голландию? Только благодаря природной тяге к труду и знаниям. Познакомилась она с Хольгером на свадьбе его приятеля, состоявшейся здесь у нас в Екатеринбурге, куда она была приглашена невестой и, вероятно, по соображениям явно житейского свойства – в силу ее достаточно высокого интеллектуального уровня и отличного знания английского языка. Там, на свадьбе, она и произвела надлежащее впечатление на Хольгера – холостяка, уже в приличном возрасте (ему за тридцать) и с определенным положением (к моменту знакомства, кажется, он уже имел звание доктора). Года полтора, пока Аня заканчивала свой медицинский институт,
они прожили в ожидании. А после, как в доброй сказке, в день ее защиты, справили свадьбу и сразу же укатили к месту его работы, где для молодой была приобретена взамен холостяцкой новая семейная квартира. Тогда, год назад, перед их отъездом, в том же составе и примерно в такой же хороший летний вечер, как и вчера, я их пригласил к себе, в наш как бы отеческий дом, вместо деда.
Весной Лена с Анатолием побывали в Голландии и в Германии – у родителей Хольгера. На днях молодые приехали сюда с ответным визитом. А вчера вот пришли к нам.
Пошли разговоры, как водится, о жизни там и у нас, впечатлениях от поездки в Голландию и Германию родителей, о работе Хольгера и занятиях Ани по подготовке к будущей врачебной деятельности. За прошедший год она в совершенстве освоила разговорный голландский язык (знание местного языка является одним из обязательных требований к тамошней врачебной деятельности) и в порядке закрепления весь наш застольный разговор переводила, пользуясь только им, вторым теперь для нее родным языком. Хольгер же в знании русского за прошедший год явно не преуспел. Это обстоятельство позволило родителям Ани свободно рассказывать о своем зяте, его увлеченности науками, в том числе математикой, порой полной отстраненности от мира и частом пребывании в состоянии отвлеченных размышлений.
Далее, уже в рамках общей беседы, как и в первую прошлогоднюю встречу, перешли на воспоминания о нашей молодой жизни, о друзьях, о самом их деде – Володе.
Он прожил интересную, насыщенную жизнь. Взял от нее все, что можно: и радости, и горести во всю меру своего данного ему природой характера. Испытал невзгоды предвоенных и военных лет. Рано лишился отца, пережил эвакуацию, мальчишкой работал молотобойцем. Затем служба в армии, работа и учеба в институте уже в зрелые годы. Становление инженера – в свое время известного специалиста в области весоизмерительных средств.
Нельзя сказать, что у него был совсем приятный характер. Иногда он до ограниченности был упрям, не в меру любил правду, а она не всегда нравится, что доставляло ему немало неудовольствий и неприятностей. Однажды это его качание «правды» довело директора Института метрологии до того, что он снял его с начальника лаборатории, перевел в рядовые инженеры и в два раза снизил оклад. Но… не учел заводного характера им наказанного. Шнеер подбил сотрудников и накатал на директора обстоятельную, весьма объективную, коллективную жалобу в Обком партии. Обидчик слетел со своего поста, естественно, со значительно большим шумом и большими последствиями. Однако и Володя уже был в летах, отступил и устроился на работу
лишь в качестве начальника небольшой ведомственной весоремонт-ной мастерской. Места хлебного, но, конечно же, совсем не престижного. Потому, вероятно, и здесь не удержался и перессорился со своим новым начальством. Попал в одну неприятнейшую историю, быстро сдал и очень скоро умер. Умер утром за своим служебным столом легко и красиво, как и жил, этот жизне- и женолюбивый человек. Был за ним такой грех: мимо чужой юбки он, будучи в дееспособном возрасте, мог пройти лишь с великим для себя трудом.
08.08
«Дорогой Марк!
Возвращаюсь к своим впечатлениям о твоей второй книге. Ты пишешь как настоящий писатель – профессионал. Что стоят только твои краткие характеристики действующих лиц. Целиков, Химич, Краузе, Манкевич, например, – просто бесподобны!
А теперь о моей и твоих по ней замечаниях.
Не буду спорить о величии теории прибавочной стоимости и прибавочного продукта, позволившей, как ты пишешь, якобы установить такую сакраментальную истину, что «кто владеет средствами производства – у того и деньги, у того и власть» и что она «так же верна, как и то, что земля вращается». Будто никто до этой теории о том не знал, не ведал. Хотя можно предложить, с такой же убедительностью, другой каламбур: у кого власть – у того и деньги
