к косметичке… А, собственно, зачем? Это раньше я, даже смыв макияж, прихорашивалась, чтобы казаться моложе. А сейчас… Кому это надо? И нет, я не говорю, что нужно махнуть на себя рукой. Просто можно перестать выпрыгивать из штанов. Кто же знал, что это такое счастье?! Все-е-е! Больше никаких мужиков. Ни молодых, ни моего возраста, ни постарше! Сколько времени освобождается для себя, когда их нет — это же уму непостижимо! Сейчас включу сериальчик или урок английского, заварю гречишного чая в новеньком заварнике от Эрмес и буду кайфовать.
Жаль, мои планы рушит нетерпеливый звонок в дверь. Значит, Даня все же решил забрать свое барахло. Не сказать, что у меня его много скопилось, но кое-что есть: различные средства для мужского ухода, подаренный мной же парфюм, несколько дизайнерских футболок и, конечно, белье. Все это без проблем вмещается в простой картонный пакет.
— Привет. Даже не впустишь? — усмехается Данил, подперев плечом дверной косяк.
— А смысл?
— Расстаться по-человечески.
— Слушай, Дань, давай без фильтров. Мы и не встречались.
— Да-а-а. Но все же. Мне есть за что сказать тебе спасибо.
Это неожиданно. Не то чтобы я ждала каких-то благодарностей, но, получив их, прониклась. Значит, не совсем он гнилой, да? Может быть, вообще не… Я же не удосужилась узнать. Пользуясь им ничуть не меньше, чем он мной.
— Эм… Считай, я тебя услышала, — усмехаюсь.
— Ну, все тогда, да?
— Ага.
Данил закусывает щеку:
— Рад, что ты не стала меня и дальше гостить. Чувствую себя полным дерьмом от того, что у тебя из-за меня проблемы.
— Да какие проблемы, Дань?
— Ну, бизнес… То-сё. Дерьмово получилось. Я не хотел.
— Это решаемо. У меня нет к тебе негатива. Но вот Стася… Она чего-то подобного может не вывезти. Так что ты хорошенько подумай, куда лезешь, малыш.
— Слушай, я себя не оправдываю, но тут непонятно, кто кого байтил.
— Да? А Стася утверждает, что до последнего боролась с собой.
— Без вариантов. У нее не было шансов устоять перед такой красотой. — Данил разводит руками, будто приглашая оценить его.
Какая наглость! Засмеявшись, тычу в грудь парня злосчастным пакетом, который он так и не удосужился забрать. В ответ тот нагло обхватывает меня за талию и притягивает к себе.
— Ты классная.
— Спасибо. Я знаю, — хрюкаю я. — Руки, Дань.
— Что, даже не обнимемся напоследок?
Он вдруг становится непривычно серьезным. Моя улыбка приклеивается к губам. Неловко пожав плечами, легонько его приобнимаю. А вот сам Данил не церемонится. У меня даже кости трещат от силы его объятий.
— Кхм…
Не дыша от охватившего меня шока, медленно отстраняюсь. Данила же, похоже, ничто не может смутить. Нарочно провоцируя, он сползает ладонями на мой орех.
— Эй! Хорош. Вали уже… — хмыкаю, бросив настороженный взгляд на… Наумова, которого меньше всего ждала здесь увидеть!
— Ах-ха. До встречи.
Данил уходит, шурша злосчастным пакетом. Но с его уходом ситуация накаляется лишь сильнее. Может, все дело в том, что Наум даже с места не сдвинулся, чтобы пропустить парня — не знаю. А может, потому что у меня нет ни одной, блин, идеи, зачем он вообще приперся.
— Милые бранятся — только тешатся? — глядя на меня в упор, интересуется олигарх.
— С чего ты решил, что можешь задавать мне такие вопросы?
Быстрого ответа у Наумова не находится. Напряженно на меня глядя, он перекатывается с пяток на носки и обратно. И вдруг, будто что-то для себя решив, делает стремительный шаг вперед, сметая на своем пути всё: меня саму, возможные «но» и «если»…
Господи, наверное, это ошибка, да. Но мне все равно. Я с такой скоростью никогда в жизни не вспыхивала. Вот клянусь вам. Мне все в нем нравится — даже то, что не может нравиться априори. Химия? Сто процентов.
Поцелуй. Голодный, ищущий, обреченный… Словно он тоже пытался нащупать контроль, но не смог и сдался, с честью приняв поражение. Руки… Ни черта не ласковые. И не то чтобы даже умелые. А-ну, попробуй продемонстрировать класс, когда тебя самого так плющит, что тело начинает жить своей, отдельной от разума жизнью. Но ведь именно эти эмоции по итогу дают гораздо, гораздо, мать его, больше.
— М-м-м…
Наум изворачивается, чтобы захлопнуть за нами дверь. Толкает меня к стене. Обхватывает шею мозолистой лапищей и, чуть сдавив, хрипло интересуется:
— Была с ним сейчас?
— Ты совсем дурак?
— Может быть.
Сомнительный диалог, перед тем как продолжить. Но уж как есть. Зло сощурившись, с силой наступаю ему на ногу и тут же притягиваю к себе. Обхватываю лохматую голову руками. Кажется, его рубашка улетает прочь сразу вслед за топом моей пижамы. Туда же отправляются и мои шаровары. А вот брюки Наумова мы даже не утруждаемся снять. Так, приспускаем к коленям. И вот он уже во мне. Наверное, это жесть как неудобно, и у меня будет болеть каждая косточка в теле, но… Сейчас мне плевать, даже если это меня убьет, что весьма вероятно, учитывая размеры орудующей во мне дубины. Мамочки! Шиплю, впуская его в себя.
— Нау-у-ум.
Он ловит мои губы, целует. Скулы, щеки, ухо… Куда ни попадя. И толкается, толкается, толкается… Боже, мы же закрыли дверь?
— А-а-а-а!
Градус возбуждения серьезно повышают наши животные стоны, хрипы и пошлые звуки соития. Мы берем каждый свое, ничуть не заботясь об удовольствии партнера, но каким-то мистическим образом именно эти эгоизм и жадность добавляют происходящему небывалой остроты. Финаля, Наум наваливается на меня всей своей стокилограммовой тушей. И принимается с такой силой меня драть, что моя голова, болтаясь, как у марионетки, ритмично бьется о стену. Зачем-то Наум обхватывает мой многострадальный затылок ладонью. Зачем-то? Нет, чтобы уберечь… Эта неожиданная забота обваривает изнутри кипятком…
— А-а-а-а! — кричу я, спрятав лицо в местечке, где бычья шея Наумова уходит в основание трапеции.
— Да, вот так. М-м-м…
— Ты кончаешь в меня! — в полном шоке шепчу я, когда возвращается голос.
— Ага, — осоловело моргает Наум. — Похоже на то.
Глава 23
— Если что — я на таблетках, — вздыхаю, ставя перед Наумовым тарелку пельменей. После секса (кому сказать!) в коридоре… прошло всего полчаса. Я приняла душ, а Наум… Не знаю, он, наверное, просто обмыл свое побывавшее во мне хозяйство. По крайней мере, из ванной мой свежеиспеченный любовник вернулся еще до того, как на плите закипела вода.
— Ясно.
— И все? — натурально офигеваю я. — Ясно тебе? Ты всегда такой безответственный?
Нет, я тоже хороша — с этим никто не спорит. Но на посыпание собственной головы
