не пробовал? Каково это — вместе посетить место, в котором ни один из них никогда не бывал, сделать то, чего ни один из них никогда раньше не делал? Каково было бы после четырехсот лет отрешенности наконец исследовать все, что мог предложить этот мир, и все это со своей Фиалочкой рядом?
Он жаждал пережить с ней каждое мгновение радости, печали и боли, каждый триумф и каждую борьбу, каждое чудо и каждую трагедию. Жаждал обрести в ней силу и стать ее опорой. Встретиться лицом к лицу со всем, хорошим и плохим, держа ее руку в своей.
Кем, черт возьми, я стал? Когда я успел стать таким задумчивым и сентиментальным?
— Боги, Уиллоу, — прохрипел он. Она изменила его больше, чем это было возможно.
Но Киану все еще нужно было учиться. Ему все еще нужно было расшифровать образ мыслей людей, то, как они чувствовали и делились своими эмоциями, то, как они завоевывали доверие друг друга. Он хотел бы думать, что это простая задача, поскольку всегда верил, что люди — простые существа. Но время, проведенное с Уиллоу, помимо прочего, научило его тому, что смертные — чрезмерно сложные существа, которые часто не могут разобраться в собственных чувствах, не говоря уже о чувствах своих собратьев.
Вздохнув, он пробежался взглядом по витринам магазинов вокруг. Нужно было усвоить так много информации, которая по большей части лежала прямо перед ним, и все же все это было сводяще с ума загадочно. Другие фэйри рассмеялись бы Киану в лицо, если бы он сказал, что людей трудно разгадать.
И многие из этих фэйри попытались бы содрать с него кожу живьем, если бы он сказал, что их оценка смертных на самом деле совершенно неверна.
Его внимание остановилось на человеке, мужчине, который только что вышел из цветочного магазина под названием — «В Цветочном Саду» — с букетом розовых роз в руке.
Подарки. Людям нравилось получать подарки, и для мужчины было обычным делом осыпать ими свою женщину. Согласно интернету, смертным женщинам особенно нравилось получать цветы от своих возлюбленных. Это считалось продуманным, романтичным жестом.
Киан не знал точно, почему. Цветы были необычайно красивы, да, но они также были такими эфемерными, особенно срезанные. Разве они не служили бы просто напоминанием о мимолетности жизни человека? Напоминанием о том, что все смертные рано или поздно зачахнут и умрут?
Серьезно, Киан? Ты действительно думаешь, что они каждую минуту одержимы собственной неизбежной смертью?
Холод образовался в его груди, распространяясь наружу, как иней, ползущий по оконному стеклу. Даже Уиллоу в конце концов…
— Не буду развивать эту мысль, — прорычал он. Она была его парой. Все, что ей нужно было сделать, это принять его, и он мог скрепить их брачные узы. Тогда его жизненная сила принадлежала бы ей.
И, несмотря на его сомнения, смертные любили цветы. Как бы сильно она ни ценила завтрак, что он приносил каждое утро, он хотел дать своей паре нечто большее, чем еду.
Киан поднялся на ноги и зашагал к цветочному магазину. Он позволил невидимости исчезнуть, полагая, что большинство людей были слишком рассеянны, чтобы заметить его появление из воздуха.
Его шаги были полны едва уловимого волнения. Он не мог не предвкушать реакцию Уиллоу, когда она получит свежие цветы. Одарит она его одной из своих улыбок или, возможно, поцелуем? Обнимет его?
Накормит ли она его, даже не пытаясь сделать это, как бывало так много раз за последнее время?
Когда Киан вошел в магазин, над дверью звякнул маленький колокольчик. Женщина за прилавком в зеленом фартуке, которая орудовала ножницами, работая над цветочной композицией, улыбнулась ему.
— Добро пожаловать! Если вам понадобится помощь с чем-нибудь, просто дайте мне знать.
— Спасибо, — ответил он. Хотя он уже просматривал выставленные на продажу букеты, он не упустил из виду то, как расширились глаза женщины, когда она увидела его, не упустил того, как они потемнели от вожделения — и также не упустил вспышку желания, которую она излучала.
Раньше ее похоть предоставила бы желанную возможность для того, что смертные назвали бы послеполуденным наслаждением, хотя он предпочитал термин послеполуденный перекус. Но его это не интересовало, как и она сама. Все, что он мог почувствовать, — это легкое раздражение.
Киан, каким он был несколько недель назад, не узнал бы себя нынешнего.
Он медленно обошел магазин, задерживаясь возле каждой композиции, изучая лепестки и цвета, впитывая ароматы. Все такое красивое, такое яркое. Как его Уиллоу. Но что она оценила бы больше всего?
На витрине были представлены розы многих оттенков, как отдельно, так и вперемешку с другими цветами. Что он узнал в своем исследовании? Каждый цвет олицетворял что-то свое. Красный символизировал любовь и страсть, но что насчет остальных? Если он выберет неправильный цвет — возможно, тот, который означает дружбу или соболезнования, — это может все испортить.
Киан снова огляделся. Здесь было больше разновидностей цветов, чем он мог назвать. Имеет ли каждый вид свое значение, и различаются ли эти значения в зависимости от цвета?
Он остановился у плетеной корзины, полной фиалок, скрестил руки на груди и поднял ладонь, чтобы погладить подбородок. Их аромат напомнил ему Уиллоу, а их цвет идеально подошел бы к ее волосам. Но пошлют ли они правильное сообщение? Смогут ли они должным образом передать его чувства?
— Как можно сделать правильный выбор? — пробормотал он.
— Вам нужна помощь? — спросила продавщица, ее голос был немного более хриплым, чем раньше.
Помощь. Сама мысль просить человека о помощи, оказаться в ситуации, когда ему нужна помощь одного из существ, от которых он питался, была оскорбительной.
Уиллоу тоже человек.
Укол вины пронзил его. Она не была существом, не была его добычей. Она была его парой.
И если Киан собирался сделать ей подарок, то это был бы подарок, который выбрал он сам.
— Вообще-то, да, — сказал он, подходя к стойке.
Глаза флористки блуждали по нему, когда он приблизился, и ее пальцы сжались на столешнице.
Киан оперся рукой о край прилавка и наклонился к ней.
— Мне нужно купить цветы для моей пары.
Брови флористки нахмурились.
— Вашей… пары?
Люди, блядь, не используют это слово в таком смысле, Киан. В этой стране его почти не используют.
— Да. Для моей родственной души, — он оглянулся через плечо на вход и понизил голос. — И поскольку она для меня очень важна, мне подойдут только ваши лучшие цветы.
Блеск в глазах женщины стал задумчивым, но она не позволила разочарованию прозвучать в голосе.
— Что ж, вам
