года. 34-летний ленинградец со скромной, но непреклонной улыбкой, теплыми глазами косули и дружелюбной манерой поведения. И буквально один из первых дней в США он провел, общаясь в студии с Фрэнком Заппой».
О чем беседовали два великих артиста, так и осталось загадкой. Зато известно другое: Курёхин не стал давать философские интервью и корчить из себя великого Авангардиста Авангардистыча, а сразу сыграл несколько концертов в окрестностях Сан-Франциско. Очевидцы вспоминают, что просторный зал Noe Valley был переполнен, и корреспондент газеты San Francisco Examiner не жалел красок, описывая искрометный перфоманс Курёхина.
«Первая часть его 90-минутного выступления больше напоминала Дебюсси или Шопена, чем Штокхаузена, Маккоя Тайнера или Сесила Тейлора, — комментировал журналист Филипп Элвуд дебют Сергея в Америке. — Курёхин прекрасно владеет техникой, и я впервые увидел такие точные и быстрые пальцы. Иногда казалось, что он играет не двумя, а тремя руками».
Насытившись демонстрацией пианизмов, Курёхин затосковал по масштабным мероприятиям. Поэтому в считанные дни он собрал банду из пятнадцати джазменов и молниеносно обучил их коронным фишкам «Поп-механики». Всё было сделано в фирменном стиле — мол, ввяжемся в драку, а там посмотрим...
«Резко! Он хочет, чтобы это было резко, — подсказывал переводчик музыкантам. — Нужно, чтобы это было сыграно очень резко и на контрасте!»
Ошалевшие от напора калифорнийские джазмены уползали с пятичасовой репетиции, буквально хватаясь за стены. Они были уверены, что за один прогон такой объем музыкальной информации запомнить невозможно. Но они недооценили Курёхина. «Для меня очень важно быть свежим», — бросил Сергей на ходу корреспондентам из Coda Magazine. В этот момент Капитан трезво оценивал свои возможности — и как дирижера, и как режиссера культурно-массовых мероприятий. Он знал, что если что-то пойдет не так, он сможет вытащить грядущий концерт в Kuumbwa Jazz Center и в одиночку.
«Переключившись с фортепиано на синтезатор, Курёхин вел музыку вперед, — вспоминает фотограф Элла Линдгрен. — Один за другим музыканты присоединялись к шоу, и весь оркестр ударился в отвязный свинг. Это был почти рукопашный бой, еще одна дикая импровизация русского степного волка в стране джаза, кантри и буги-вуги».
Когда после перфоманса журналисты спросили Капитана про его впечатления от Kuumbwa Jazz Center, Сергей улыбнулся и сказал: «Absolutely great!» Мол, не парьтесь, все просто супер!
Символично, что спустя два десятка лет после этих событий блистательный Лео Фейгин переиздал записи на пластинке Absolutely Great! — с любовью собранной и отреставрированной с магнитофонных пленок, найденных в архивах калифорнийских музыкантов.
Курёхинские хэппенинги в Noe Valley и Kuumbwa Jazz Center имели ряд важных последствий. Вместе с культовым инди-гитаристом Генри Кайзером Капитан начал записывать в Калифорнии гитарно-клавишный альбом. Часть композиций была написана Сергеем, часть — Кайзером. Летом 1989 года компакт-диск под названием Popular Science был выпущен на легендарном лейбле Rykodisk, на котором издавались Фрэнк Заппа, Элвис Костелло, Рай Кудер и, чуть позднее, Morphine.
Также по ходу калифорнийских выступлений Капитан наметил звукозаписывающую сессию с флейтистом-виртуозом Дином Эвенсоном, с которым был знаком с 1987 года — со времен приезда американской фольклорной делегации в Питер. Дело в том, что господин Эвенсон был владельцем небольшого лейбла Soundings of the Planet, который специализировался на выпуске new age в исполнении музыкантов со всего мира. Вдохновленный искрометной игрой Курёхина, Эвенсон вместе со своей женой-арфисткой пригласил Сергея к себе в гости в Аризону — сыграть пару концертов и поработать в студии.
Капитан пробыл у Эвенсона неделю, а уезжая, подарил гостеприимным хозяевам сувениры из России и, в частности, свой кожаный армейский ремень. Когда Эвенсон решил узнать у Сергея, всё ли тому понравилось в Аризоне, то услышал в ответ традиционное — Absolutely great!
Вскоре в американских магазинах появился новый альбом Курёхина Morning Exercises in the Nuthouse. На задней обложке кассеты было написано: «Веселящие фортепианные композиции в диапазоне от мелодических до страстных, представленные с изрядной долей юмора и энергии».
Альбом, оперативно выпущенный на Soundings of the Planet, состоял из семи импровизаций Курёхина, некоторые из которых длились по 12–16 минут. Все было сыграно легко и воздушно, особенно на треках, в которых присутствует волшебная флейта Эвенсона. Что касается «гранд-пиано», то, пожалуй, еще никогда мелодии, сыгранные нонконформистом Курёхиным, не были так нежны, непорочны и чисты. Словно какой-то добрый ангел задел Сергея своим крылом. Спокойствие, внутренняя гармония, какая-то райская утренняя музыка. На мой субъективный взгляд, кульминация в фортепианной трилогии The Ways of Freedom — Popular Zoological Elements — Morning Exercises... Шедевр да и только.
В процессе изучения американского тура Курёхина я обратил внимание на то странное обстоятельство, что этот альбом Сергей Анатольевич полноценной пластинкой как бы и не считал. Во-первых, он ни разу не упомянул о Morning Exercises in the Nuthouse в своих интервью. Во-вторых, у композиций отсутствуют названия, а обложка кассеты представляет собой афишу одного из концертов. Для концептуалиста Курёхина это выглядело как минимум странно — еще со времен The Ways of Freedom Сергей к подобным вещам относился крайне трепетно.
В-третьих, несмотря на идеальное качество звука, Morning Exercises in the Nuthouse при жизни Курёхина так и не был издан на диске. Это крайне нехарактерно для Маэстро, поскольку в 1980–1990-х годах все остальные студийные работы Капитана материализовались в формате пластинок или компакт-дисков.
И, наконец, меня смущает крайне непритязательное название альбома. Мол, не стоит думать, что это какие-то этапные произведения. Скорее, как бы эксперименты, как бы стилизации. Почти арпеджио и почти гаммы, разбавляемые то «Собачьим вальсом», то незатейливыми регтаймами. И типа не стоит воспринимать всё это серьезно.
Создается ощущение, что Сергей относился к сессии с Эвенсоном примерно так: «Ну съездил на экскурсию в пустыню, ну поиграл немного для хиппи... Сходил в гости к индийскому гуру Шри Чинмою, покатался на лошади, поплавал в бассейне, позагорал, а в паузах чуть-чуть поимпровизировал. Так сказать, сыграл “честный нью-эйдж”».
При этом Капитан мог даже не видеть микрофона, хотя, конечно, мог и видеть. Как говорится, who knows?
Ведь это могла быть не студия, а репетиционная комната или сцена небольшого клуба. Или гостиная, где Сергей музицировал, даже не догадываясь о том, что над его головой светится плафон: «Тихо! Идет запись!» Подобных примеров существуют сотни, от мутной коллаборации Рая Кудера с The Rolling Stones до психоделической «Репетиции без оркестра» украинской «Рабботы Хо»... Кстати, партии флейты Эвенсон мог наиграть «сверху» уже после отъезда Сергея из Аризоны. Вполне возможно, что эти гениальные черновики — типичный концертный бутлег. Или не до конца доделанный альбом, который
