расстроен происходящим – не только исчезновением Натальи, но и распадом группы. Ты отстранилась, он переживает.
Рина поморщилась, подумав о том, что она в первую очередь приехала сюда за лечением. Она вспомнила, что дома ждут родители, которые больше всего надеются на то, что дочь вернется свеженькой трезвенницей, решившей все свои психологические проблемы, а вместо этого она здесь ищет пропавших женщин и копается в грязном белье директора отеля. Она действовала по совершенно неправильному сценарию, но нутром чувствовала, что это именно то, что нужно. В любом случае снежный ком уже запущен, лавина сорвалась, дальше только вперед или смерть.
– Мне просто нужно время, – тихо сказала она, пытаясь поднять взгляд на Ларису. – Мне оказалось немного труднее влиться, чем вам, только и всего.
Лариса улыбнулась.
– То, что нужно для исцеления, живет у тебя внутри, дорогая. Участь женщины – возрождаться через боль снова и снова, каждый раз начиная новый цикл, словно мать-природа. Тебе больно, потому что старое умирает, а новое рождается. Прими его, пойди навстречу, и все у тебя будет хорошо.
Рине захотелось фыркнуть: не очень-то ей понравилось такое сравнение, но что-то подсказало ей, что не стоит – Лариса хочет как лучше. И она действительно знает, о чем говорит.
Она почувствовала, что живот потянуло. Очень некстати, но мистическим образом момент совпал со словами женщины, и Рине стало не по себе. Она ненавидела этот период, особенно после того, что с ней случилось, когда боли стали совсем невыносимыми, так как у нее что-то повредилось, разорвалось от ударов. Приходилось пить сильное обезболивающее, что, к сожалению, абсолютно исключало алкоголь. В эти моменты она действительно чувствовала себя как в дни искупления, когда нужно отработать все свои грехи. Вот только от того, что она их признавала, боли не заканчивались – ни внутри, ни снаружи.
Как бы там ни было, пора возвращаться в номер, пока не случились неприятности. Рина, стараясь двигаться как можно аккуратней, попрощалась с Ларисой:
– Спасибо. За разговор и добрые слова. Мне нужно идти, думаю, мы еще поболтаем.
Она улыбнулась и поспешила наверх.
Глава 22
Накачавшись обезболивающим и приведя себя в порядок, она была готова встретиться с Антоном. Момент не самый подходящий, но откладывать уже некуда. Либо сейчас, либо никогда.
Оценив погоду, обещавшую снег к вечеру, она оделась потеплее, прежде чем выйти в коридор и постучаться в дверь соседнего номера.
Антон открыл не сразу. Заставил ее подождать, прежде чем появился в дверях заспанным и в пижаме.
– Ты что, до сих пор спал? – удивленно спросила Рина, оглядывая его неопрятный вид: волосы натурально превратились в воронье гнездо.
Антон помотал головой и зевнул.
– Нет, решил подремать после занятий. Я их не пропускаю.
Рина кивнула и оглянулась по сторонам, чувствуя себя неуютно, стоя в коридоре.
– Может, впустишь? – спросила она.
Он отступил, пропуская ее в номер, и отправился в ванную, объявив, что вернется через пять минут.
Рина разулась, прошла в комнату и, расстегнув куртку, устало плюхнулась на расправленную кровать, а потом и вовсе легла. Ей было жарко, боли в животе притупились от таблеток, но не исчезли окончательно, приходилось терпеть.
Она осмотрелась, отмечая, что в номере Антона мало что изменилось, разве что пепельница была пуста. Либо он перестал нарушать правила, либо недавно у него хорошо убрали.
Слабое жужжание отвлекло Рину от размышлений об уборке и штрафах за курение. С удивлением она обнаружила летающую по комнате жирную сонную муху, ошалело бьющуюся о стены и потолок. Почти такую же, как в ее собственном номере. А может, и ту же самую. Возможно, она перекочевала к соседу – такое у нее развлечение на досуге. Совпадение было интересным.
Рина услышала, как шум воды в ванной стих, и через минуту вышел Антон, все еще в пижаме, потирающий глаза. От него сильно пахло одеколоном, мылом и зубной пастой.
– Так чего ты хотела? – спросил он, усаживаясь на кровать рядом. – Взяла завалилась в одежде. Я же здесь сплю вообще-то.
Рина села, отряхнув за собой белую простынь.
– Извини, по инерции легла. – Извинялась она тоже по инерции. – Мне нужна твоя помощь. Ты согласен?
Антон засмеялся, посмотрев на нее.
– На что?
Рина сохранила серьезное выражение лица: она не знала, как ему объяснить, как уговорить на эту авантюру. Прокусив от волнения губу, она все же сказала:
– Я хочу поехать на снегоходе в долину, но одной опасно. Мне нужно заехать в отдаленные уголки, посмотреть все эти хижины и то, что там еще есть. Нужна подстраховка.
Глаза Антона округлились.
– Не понял, ты что удумала?
Рина почти простонала, не находя сил все ему объяснить. Скажи она, что собирается искать пропавшую женщину по велению сердца – слишком сумасшедше звучит. Но как еще его уговорить?
– Если я скажу, что иначе сойду с ума и умру, ты со мной поедешь?
Он вмиг стал серьезным и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Это напоминает какой-то бред. Может, нам лучше просто выпить, кино нормальное посмотреть или до обзорной площадки прокатиться? Говорят, после схода лавины вид изменился, стоит его увидеть.
Рина зарычала.
– Да нет же, Антон! Пожалуйста, поддержи меня!
Он пожал плечами.
– С чего бы?
– С того, что ты мой единственный друг.
Антон замолчал и посмотрел на Рину почти с умилением, его взгляд смягчился, как от мемов с котятами.
– Спасибо, – сказал он, – это очень мило.
Рина смогла улыбнуться.
– Да. Ну ты согласен?
Антон вздохнул и посмотрел в окно, оценивая погоду. Он отмахнулся от назойливой мухи и сбил ее, отчего та шлепнулась на пол, притихнув.
– Думаю, по дороге ты мне все расскажешь. Я пока оденусь, а ты иди забей нам снегоход на ресепшен, скоро спущусь.
Засияв от радости, Рина подскочила и, не обращая внимания на боль в животе, помчалась к выходу из номера, быстро обулась и бегом сбежала с лестницы. Внизу она записалась у Кати на пользование снегоходом и осталась стоять в холле, дожидаясь Антона.
Он вышел через десять минут, весь укутанный в теплую одежду, отчего стал похож на взлохмаченного медвежонка – до медведя ему было далеко.
Рина не могла больше ждать и, махнув ему, чтобы поторопился, выскочила за дверь, быстрым шагом направляясь к ангару со снегоходами. Она уже проделывала этот путь не раз, так что шла уверенно, то и дело оглядываясь на спешащего следом Антона, явно чувствующего себя неуютно: похоже, он почти не выходил за пределы отеля, предпочитая оставаться в тепле или гулять по территории. Это она выбиралась в долину уже несколько раз, поэтому точно знала, что делает.
Она быстро отыскала нужный снегоход по номеру и уселась за руль, предоставив Антону место сзади – его это не обрадовало:
– А мне повести не дашь? – спросил он.
Рина критически на него посмотрела.
– Ты уже ездил на нем?
Антон пожал плечами.
– Один раз. Но принцип там легкий, не сложнее автомобиля.
На мгновение задумавшись, Рина покачала головой.
– Нет, я хочу сама, если ты не против.
Антон вздохнул и кивнул, нехотя соглашаясь:
– Как тебе угодно.
Он сел позади нее, устраиваясь поудобнее и обхватив ее талию руками. Почувствовав его прикосновение, она вся сжалась, перед глазами замелькали вспышки лесных видений. Антон как будто почувствовал это и убрал руки, ухватившись за скобки по бокам. Он ничего не сказал, но Рина знала, что он все понял.
Она завела мотор и нажала на газ. В лобби она взяла карту местности, но знала лишь примерно, куда собирается ехать. Ее интересовали охотничьи хижины: насколько она знала, там оставались дрова и некоторые продукты для людей, решивших заночевать во время охотничьих вылазок. Шанс, что Наталья могла набрести на одну такую, был слишком мал, тем более что Лесовой постоянно выбирался в долину и наверняка посетил эти хижины не раз. Но Рине хотелось убедиться во всем самой, хотя бы для того, чтобы не мучиться догадками. Возможно, она что-то да накопает. Как уже сделала это в третьем домике и закрытом номере Натальи.
