к себе внимания. Смерть волнительна, а такая неожиданная – вдвойне; этакое одеяние из света для душегуба. И его кайф намного сильнее, если он невидим, – тогда коктейль из адреналина, серотонина и допамина куда убойнее.
Следуя за Брокманом, Манос и Хрисанфос вернулись к шумной стэнфордской компании. Фредерик, Стефан, Эрика с какой-то своей безымянной подругой, Сэнди Фосс, Александра Аткинсон и еще с десяток парней из других сфер жизни Джеймса. Манос их не знал. Развалившись на плюшевых уличных диванах, народ накачивался уже не по первому кругу – теперь пуншем, разлитым по огромным кувшинам.
Чтобы не пялиться совсем уж откровенно на Брокмана, Манос изо всех сил старался выглядеть занятым. Он уже промочил пересохшее горло, пропустив два высоких стакана. Танцующие парни напоминали разминающихся перед марафоном спортсменов; девушки возвращались с танцпола, обнимаясь и обмениваясь нежными поцелуями. Хрисанфос не отставал от подозреваемого, а Манос, озабоченный в первую очередь проблемой безопасности, не в первый уже раз внушал Джеймсу, что тот является главной мишенью. Джеймс слушал, но в душе относился к словам друга скептически, полагая, что он, возможно, просто важничает. Кроме того, Джеймс волновался из-за Фредерика, который всю ночь не расставался с коксом. «Не хотелось бы, чтобы его арестовали перед самой моей свадьбой».
Поболтав недолго с официантами-греками, к Маносу подошел Хрисанфос.
– Не пей больше пунш, – сказал он. – Там один парень видел, как какой-то тип высыпал что-то в кувшин.
«Что? Кто?»
Но было уже слишком поздно. Как-то странно закружилась голова, странно медленно. Цвета сделались ярче, звуки – резче. Манос посмотрел в сторону Брокмана, который вместе со своими друзьями восторженно тянулся к небу, словно пересекал финишную черту, не участвуя ни в каком забеге. Тысячи участников этой грандиозной тусовки на песке Фтелии несла сейчас одна и та же высоченная волна кайфа.
Но им нужно найти убийцу.
«Кто подмешал что-то в пунш?»
Хрисанфосу позвонили из участка. Слушая, он взглянул на Маноса, потом закончил разговор и повернулся к нему с виноватым видом. Как будто кого-то убил.
– Из Афин пришла информация. Думаю, Беллас ее уже получил. Они обыскали три номера и ничего не нашли. Жильцы хотят подать жалобу.
– Как насчет Брокмана?
– Пока ни слова. Ищут, но, вероятно, он тоже чист.
Неизвестность напрягала и уже становилась невыносимой.
– А что четвертый?
«Вот оно. Конец пути».
Манос достал телефон. «Надо позвонить Мэй».
– Обнаружить четвертого не удается.
– Что это значит?
– Это значит, что у него, вероятно, поддельный аккаунт. Мы должны…
То есть разбираться с этим должны настоящие профессионалы!
Манос вставил наушники, но Мэй не могла его разобрать. Он снова зашел по колено в воду.
«Конец близок…»
Мэй сразу перешла к делу:
– Филип Брокман – не мой человек.
– Ты имеешь в виду, не наш человек.
– Я имею в виду, что его телефон совершенно чист.
– Ну и что? – Голос сорвался на визг.
– Геолокация включена, запись ведется несколько дней.
Цвета и краски вокруг Маноса менялись, резкость и насыщенность достигли, казалось, предела. Реальность соскользнула в туннель, космическую дыру, наполненную красками.
– Манос, – говорила Мэй. – Брокман никогда не был ни в Фаро, ни в Арменисти…
– Он не стал бы брать с собой телефон…
– …ни в баре «Каприс», ни на пляже Орнос…
– Это объяснимо. Он не берет с собой телефон, когда выходит в море, чтобы избавиться от тела.
– Мы запустили матрицу ошибок. И только что соотнесли время похищений, Манос! Парень все свое время проводит либо в ресторане, либо дома, с друзьями, – объяснила Мэй. – Эмилия Майер и…
Они замышляют против него, окружают. Заговор! Подошел Хрисанфос и, стоя по колено в воде, сочувственно посмотрел на него.
– Номер Брокмана тоже обыскали.
– Они ничего не найдут, – сказала Мэй.
Манос услышал ее слова в тот самый момент, когда Хрисанфос покачал головой.
– Они ничего не нашли…
Работа. Двести пятьдесят тысяч строк кода.
Просто учетная запись.
Поддельный аккаунт.
Ничего больше.
Хрисанфос потянул его за руку.
Оказалось, что Манос Ману, печально известный вундеркинд из Сингапура с его сложными алгоритмами, не так уж и хорош. Точнее, совсем не хорош.
– Я должен вернуться, – медленно и осторожно сказал Хрисанфос. – Утром в участке состоится пресс-конференция. Мне нужно немного поспать.
Пресс-конференция. «А меня никто не зовет», – подумал Манос.
Эти краски, эти мигающие огни… Брокман!
– Я понял, – сказал он.
– Я могу отвезти тебя обратно в город, – предложил Хрисанфос.
– Нет, я должен… остаться. Нужно… подумать. – Манос лежал спиной вверх, разгребая пальцами песок.
Хрисанфос в ужасе уставился на него сверху вниз. «О чем думаешь, друг мой?» Он наклонился к Маносу, протянул руку, словно хотел дотронуться. «Стоит ли оставлять его здесь в таком состоянии? Что, черт возьми, он делает?» Но он так ничего и не предпринял и, уходя, только лишь сказал:
– Ты сделал все, что мог, приятель.
Манос не слышал, он был занят другим. Краски растекались по песку. Но что-то в штанах ему мешало. Что-то гноилось в кармане. С трудом, но он вырвал это – пистолет от Белласа.
«Насилие, – подумал Манос, – действительно отличный математический ускоритель[44]».
Потом он услышал голоса, люди фотографировали его. Попытался встать, но рухнул… «я могу сделать все как надо…» на чей-то уличный диванчик.
Часть VIII. Онлайн – офлайн
61
Половина офиса собралась вокруг экрана компьютера Яня посмотреть пресс-конференцию, организованную полицией Миконоса в связи с последними убийствам на острове. Брианна, долговязая администратор из Норвегии, наконец-то нашедшая в Азии одежду своего размера, подключила свой телефон с приложением для перевода «ВиЧат». Время от времени Янь останавливал трансляцию, и все прослушивали перевод просмотренного эпизода.
– Мы прилагаем все усилия вместе с нашими коллегами-криминологами, чтобы справиться с этим беспрецедентным… ужасом. Монстр, совершающий преступления на самом прекрасном острове Средиземноморья, должен знать, что его часы сочтены. Мы привлекли к работе лучшие умы. Мы опираемся на профессионализм полиции Миконоса и современные технологии и скоро увидим результаты. Я предоставляю слово нашей исследовательской группе.
Микрофон передали красивой молодой женщине.
– Добрый день, я Лена Сидерис, криминолог. Мы работаем с полицией с того времени, как здесь, на острове проходила наша конференция. Эти убийства потрясли всех нас. Профиль преступника уже составлен. Мы имеем дело с очень больным человеком. И говорим, что его задержание – вопрос времени, и только.
– Глупости! – застонал Янь. – Классическая древняя болтовня из криминальных фильмов!
– С новым, тысяча девятьсот двадцатым годом! – произнес другой голос.
Подойдя ближе, Мэй с любопытством посмотрела на Лену Сидерис на мониторе Яня. Она не почувствовала ревности,
