её поленом, покудова с ног сбил, а после накинулся на лежачую, хватил ещё разов пять и убил её до́ смерти. Стало светать, он домой пришёл.
– Ну, друг, как твоё дело? – спрашивает старик.
– Слава богу, дедушка, убил её до́ смерти.
– Ладно! Теперь ложись спать.
Солдат лёг и заснул крепким сном.
Вечером будит его старик:
– Вставай, внучек!
Он встал.
– Ну, как же теперь-то? Ведь купеческая дочь померла, так отец её за тобой приедет – станет звать тебя к себе псалтырь читать над покойницей.
– Что ж, дедушка, идти али нет?
– Пойдёшь – жив не будешь, и не пойдёшь – жив не будешь! Однако лучше иди…
– А коли что случится, куда я денусь?
– Слушай, внучек! Когда пойдёшь к купцу, будет он тебя вином потчевать – ты не пей много, выпей сколько надобно. После того поведёт тебя купец в ту комнату, где дочь его во гробу лежит, и запрёт тебя на замок; будешь ты псалтырь читать с вечера до полуночи, а в самую полночь вдруг дунет сильный ветер, гробница заколыхается, крышка долой упадет… Вот как эта страсть начнётся, ты скорей полезай на́ печь, забейся в угол и твори потихоньку молитвы; там она тебя не найдёт!
Через полчаса приезжает купец и просит солдата:
– Ах, служивый! Ведь у меня дочка померла, почитай над нею псалтырь.
Солдат взял псалтырь и поехал в купеческий дом. Купец тому радёхонек, сейчас его за стол посадил и давай вином поить. Солдат выпил, сколько ему надобно, а больше не пьёт, отказывается. Купец взял его за руку, повёл в ту комнату, где мёртвая лежала.
– Ну, – говорит, – читай псалтырь!
Сам вышел вон, а двери на замок запер. Нечего делать, принялся́ солдат за псалтырь, читал-читал, вдруг в самую полночь дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой слетела; солдат поскорей на́ печь, забился в угол, оградил себя крестом и давай шептать молитвы. Ведьма выскочила из гроба и начала во все стороны кидаться – то туда, то сюда! Набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба!
– Что ты ищешь?
– Солдата: вот сейчас читал, да пропал!
Черти бросились в розыски; искали, искали, все закоулки обшарили, стали на печь заглядывать… тут на солдатское счастье петухи закричали: в один миг все черти пропали, а ведьма зря на полу растянулась. Солдат слез с печи, положил её в гроб, накрыл, как следует, крышкою, и опять за псалтырь.
На рассвете приходит хозяин, отворил двери:
– Здравствуй, служивый!
– Здравия желаю, господин купец!
– Благополучно ли ночь провёл?
– Слава богу!
– Вот тебе пятьдесят рублёв; приходи, друг, ещё ночку почитай!
– Хорошо, приду!
Воротился солдат домой, лёг на лавку и спал до вечера; проснулся и говорит:
– Дедушка! Купец велел приходить другую ночь псалтырь почитать; идти али нет?
– Пойдёшь – жив не будешь, и не пойдёшь – то же самое! Однако лучше иди: вина много не пей – выпей сколько надобно; а как ветер дунет, гробница заколыхается – то́тчас в печь полезай! Там тебя никто не найдёт!
Солдат собрался и пошёл к купцу: тот его посадил за стол и давай вином поить; после повёл к покойнице и запер дверь на замок. Солдат читал-читал, читал-читал; наступила полночь – дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала; он поскорей в печь… Ведьма вскочила и начала метаться; набежало к ней нечистых – полна изба!
– Что ты ищешь?
– Да вот сейчас читал, да с глаз пропал! Найтить не могу…
Черти бросились на печь.
– Вот, – говорят, – то место, где он вчера сидел!
– Место тут, да его нету!
Туда-сюда… вдруг петухи запели – нечистые сгинули, ведьма на пол повалилась.
Солдат отдохнул немного, вылез из печи, положил купеческую дочь в гроб и стал псалтырь читать. Смотрит – уж светает, хозяин идёт:
– Здравствуй, служивый!
– Здравия желаю, господин купец!
– Благополучно ли ночь прошла?
– Слава богу!
– Ну, пойдём!
Вывел его из той комнаты, дал сто рублёв денег и говорит:
– Приходи, пожалуйста, почитай и третью ночь; я тебя не обижу.
– Хорошо, приду!
Воротился солдат домой.
– Ну, внучек, что бог дал?
– Ничего, дедушка! Купец велел ещё приходить. Идти али нет?
– Пойдёшь – жив не будешь, и не пойдёшь – жив не будешь! Однако лучше иди.
– А коли что случится, куда мне спрятаться?
– Вот что, внучек: купи-ка себе сковороду и схорони так, чтобы купец не видал; а как придёшь к купцу, станет он тебя вином дюже неволить; ты смотри много не пей, выпей, сколько снести можешь. В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет!
Солдат выспался, купил себе сковороду, спрятал её под шинель и к вечеру пошёл на купеческий двор. Купец посадил его за стол и давай вином поить; всячески его просит, улещает.
– Нет, – говорит солдат, – будет; я своё выпил, больше не стану.
– Ну, когда не хочешь пить, так ступай псалтырь читать.
Привёл его купец к мёртвой дочери, оставил одного и запер двери. Солдат читал-читал, читал-читал – наступила полночь, дунул ветер, гробница заколыхалась, крышка долой упала. Солдат влез на столб, накрылся сковородой, оградился крестом и ждёт – что-то будет? Ведьма вскочила, начала всюду метаться; набежало к ней нечистых видимо-невидимо – полна изба! Бросились искать солдата, заглянули в печь.
– Вот, – говорят, – место, где он вчера сидел!
– Место цело, да его нет!
Туда-сюда – нигде не видать! Вот лезет через порог самый старый чёрт:
– Что вы ищете?
– Солдата; сейчас читал, да с глаз пропал!
– Эх вы, слепые! А это кто на столбе сидит?
У солдата так сердце и ёкнуло, чуть-чуть наземь не упал!
– И то он, – закричали черти, – только как с ним быть? Ведь его достать нельзя!
– Вот нельзя! Бегите-ка раздобудьте огарок, который не благословясь зажжён был.
Вмиг притащили черти огарок, разложили костёр у самого столба и запалили; высоко ударило пламя, жарко солдату стало – то ту, то другую ногу под себя поджимает. «Ну, – думает, – смерть моя пришла!» Вдруг на его счастье петухи запели – черти сгинули, ведьма на пол повалилась, солдат соскочил с печного столба и давай огонь тушить. Погасил, убрал всё как следует, купеческую дочь в гроб положил, крышкою накрыл и принялся псалтырь читать.
На рассвете приходит купец, прислушивается – жив ли солдат али нет? Услыхал его голос, отворил дверь и говорит:
– Здравствуй, служивый!
– Здравия желаю, господин купец!
– Благополучно ли ночь провёл?
– Слава богу, ничего худого не видал!
Купец дал ему полтораста рублёв
