год генеральным директором петербургского аэропорта «Пулково», потом, после коррупционного скандала, когда Мурова-младшего обвиняли в незаконном обороте 1 миллиарда евро, стал председателем правления Федеральной сетевой компании «Единая энергетическая система», а в 2014 году вошел в состав Совета директоров ОАО «Интер РАО».
В то время этот коррупционный скандал, связанный с Муровым-младшим, никак не отразился на судьбе Мурова-старшего, но в 2016 году последний внезапно был освобожден от должности, по официальной версии, «по возрасту». Российские аналитики считают, что эта формулировка, скорее всего, соответствует истине, потому что Евгению Мурову уже исполнилось 70 лет. Путин считает якобы, что обстановка в России накаляется, и на должности руководителя Федеральной службы охраны хочет видеть более молодого и энергичного человека.
Кочневу, занявшему место Мурова, 52 года, он профессиональный сотрудник органов государственной безопасности, но сведений о нем крайне мало. Известно лишь, что в Москве и ее пригородах ему принадлежат 3424,8 квадратного метра собственности, в том числе 2 жилых дома и 5 квартир. Некоторые журналисты полагают, что Кочнев в будущем — это возможный преемник Владимира Путина, однако пока это лишь предположение.
Впрочем, Путину не стоит особенно полагаться ни на кого из своего окружения — в отличие от «гвардии» Сталина, путинская «гвардия» всегда действовала и будет действовать с оглядкой на Запад, так как именно там размещает свои финансовые средства, ведет бизнес, покупает недвижимость; там проживают семьи путинских «гвардейцев» и обучаются их дети.
* * *
В своей книге А. Немиров ссылается также на популярного российского блоггера А. Несмияна, пишущего под псевдонимом «Эль-Мюрид». Он так оценивает цели и возможности Национальной гвардии в книге «Русская Каморра»:
«Связанная с мировыми финансовыми центрами и силами часть российского истэблишмента мягко, но в то же время предельно отчетливо требует смены управленческой модели. Наиболее внятно на эту тему высказывается Герман Греф, который вообще открыто призывает внедрять в России корпоративные механизмы и технологии управления. В свое время Михаил Ходорковский, замысливший гораздо более мягкий вариант переформатирования президентской республики всего лишь в парламентскую, загремел на две пятилетки ударного труда. Греф, судя по всему, совершенно спокоен за свое будущее, а значит, у Путина просто нет ресурса противостоять его группировке.
Недовольство этой части элиты силовым крылом управленческой вертикали давно не секрет — именно силовиков они считают виновными в надвигающейся катастрофе. Их беспримерную алчность вчерашних райотделовских оперов, дорвавшихся до неизвестных им ранее сумм денег. Крышу сносит и с меньшего. Ну, и их интеллект и опыт, понятно, вызывает вопросы — ну как может управлять корпорацией человек, вся трудовая деятельность которого до того — носить за Хозяином портфель? А когда о Главном Друге Первого лица, ворочающем миллиардами, школьная учительница простодушно сообщает, что у подопечного были сложности с арифметикой — причем неустранимые, — то уровень интеллекта здесь даже тестировать сложно.
С силовиками, похоже, у Путина тоже не все в порядке — то, что воровство давно уже вышло за все берега, не менее очевидно, и заклинания Путина, в разной последовательности произносящего “Воровать. Меньше. Надо” на разных заседаниях, не отливающиеся в системные меры хотя бы по упорядочиванию грабежа, говорит о том, что влияние на эту часть элиты у него тоже сугубо номинальное.
Будь обстановка прежней, такая ситуация была бы лично для Путина предельно комфортной: жесткие противоречия между кликами создают необходимость в арбитраже, и фигура президента, стоящего над схваткой, как раз и балансирует ситуацию. Так было раньше, и такая система устраивала всех.
Но сейчас кризис. Сейчас приходит время делать выбор — кого будут съедать и в какой очередности. Выжить всем не удастся. И в такой обстановке нужен не арбитр, а союзник — от Путина все жестче требуют определяться. А он не может, почему — вопрос отдельный, сейчас важен сам факт. В такой ситуации все кланы начинают все больше проявлять недовольство.
От переворота любую элиту в любое время и в любом месте всегда удерживает лишь одно и то же соображение: им всем есть что терять. Переворот — это рулетка. В случае выигрыша ты сохранишь свое и немного откусишь у побежденного (почему немного — потому что переворот — это всегда коллективное мероприятие стаи товарищей, поэтому рвать поверженного будут тоже стаей). Но вот если проиграешь — тогда ты потеряешь все. И это нехитрое соображение надежнее любой тайной полиции предохраняет Высшее Божество от табакерки в висок. До поры до времени.
Однако если обстановка усугубляется, а Божество бездействует, тогда рано или поздно приходит время, когда кто-то решится и, как правило, в качестве гарантии прибегает к поддержке влиятельной внешней силы — тем самым существенно повышая свою ресурсную базу. Если вспомнить российские перевороты — за ними практически всегда стояли иноземные послы. Даже в таком сугубо семейном деле, как убийство Распутина, заговорщики все равно сочли необходимым испросить поддержку Его британского Величества.
Нынешняя санкционная кампания совершенно точно рассматривается всеми игроками как возмущающий фактор, обостряющий противоречия и подталкивающий к решительным мероприятиям. Кто первый встанет — того и тапки. Вполне ясный посыл и позыв извне. Никто ничего не скрывает — зачем?
Здесь и ответ на первый вопрос — в складывающихся обстоятельствах Путин просто обязан не доверять никому. За исключением самых-самых. Которых по определению меньше, чем пальцев на руке.
Уже поэтому недовольство силовиков внезапно возникшим дисбалансом и необходимостью делиться ресурсом с новой мощной структурой — меньшее зло, по сравнению с реальной опасностью дворцового переворота. Его вероятность все равно остается высокой, но ничего другого у деспота в такой обстановке не остается. Это в демократической стране выборы позволяют относительно без жертв разрешать такого рода противоречия, в деспотиях власть — это жизнь. В биологическом смысле. Зачем тебе твои миллиарды, если ты сам добровольно уйдешь практически на плаху? При этом Путину никаких иллюзий Запад не оставил — теперь ему придется президентить до самой смерти. Так как альтернатива — тоже смерть. Ну, или жизнь, которая ничем от смерти не будет отличаться.
Судя по всему, Путин сознательно перехватил у ФСБ борьбу с терроризмом, у МВД — борьбу с экстремизмом и уличными беспорядками. Нацгвардии, помимо нынешних внутренних войск, будут подчиняться подразделения СОБРа и ОМОНа, Центр специального назначения сил оперативного реагирования и авиации, вневедомственная охрана, в частности Центр спецназначения вневедомственной охраны МВД, подразделения МВД, которые занимаются контролем за соблюдением законодательства в сфере оборота оружия и в сфере частной охранной деятельности, а также ФГУП “Охрана”. В такой конфигурации силовое суперведомство становится вровень с армией по своим возможностям. Разве что у него не будет оружия
