и английских художников. Здесь он написал восхитительную и нежную картину «Гвоздика, лилия, лилия, роза» (известна также под названием «Китайские фонарики» (1886, Британская галерея Тейт, Лондон; далее – Тейт)), где запечатлел двух дочерей иллюстратора Фредерика Бернарда, любующихся игрой света в сумерках. Говорят, он работал каждый вечер по 20 минут, чтобы поймать правильное освещение. Картину выставили в Королевской академии Британии и приобрели для галереи Тейт сразу же после закрытия выставки. За этим полотном последовала череда прекрасных женских портретов, один из которых Сарджент сделал с Лили Милле – англичанки, в которую был платонически влюблён (1887, частная коллекция). Стоит отметить причудливый портрет писателя Р.Л. Стивенсона с женой (1885, частная коллекция) – сам Стивенсон назвал его «остроумным, но чертовски чудны́м». Дела Сарджента пошли на лад, и он решил расстаться с Парижем навсегда, обосновавшись в Лондоне – поближе к друзьям. «Мадам Икс» переехала вместе с другими холстами в его английскую студию, но Сарджент показывал её не всем посетителям – раны были ещё слишком свежи.
Семья Сарджента тем временем возобновила свою бродяжническую практику – неугомонная Мэри по-прежнему таскала дочерей и мужа из Ниццы в Венецию и обратно. А сам художник всё чаще смотрел в сторону Америки – родной, но при этом незнакомой ему страны. Страны, где ценилось всё новое, оригинальное, смелое.
В октябре 1886 года в лондонской студии Сарджента появляется гостья из Штатов – коллекционер и меценат Изабелла Стюарт Гарднер, именем которой назван знаменитый музей в Бостоне. Эксцентричная американка вела себя как ей было угодно и постоянно нарушала правила, что, впрочем, обычно прощается богатым людям – а Гарднер была очень богата. Одной из её причуд была потребность в личном знакомстве с художником до покупки его картин – если речь, конечно, шла не о Рембрандте или Вермеере. Побывав в мастерской Сарджента, Изабелла объявила его выдающимся талантом и тут же заказала собственный портрет – такой, чтобы вся Америка ахнула! Какой-то ерундой вроде упавших бретелек и неприличных поз миссис Гарднер не заморачивалась. Но позировать согласилась только следующим летом, когда выдастся свободное время.
Сарджент приехал в США осенью 1887 года по приглашению тогдашнего директора Метрополитен-музея Генри Марканда – тот, будучи наслышан о лондонских успехах живописца, заказал ему портрет своей 61-летней жены. Сарджент справился с задачей на отлично, он понимал, что эта работа проложит (или закроет!) ему путь ко всей Америке. Марканды были чрезвычайно довольны результатом – стиль художника был объявлен таким европейским, таким изысканным! На Сарджента тут же посыпались заказы один другого престижнее, и он рисовал портреты беспрерывно на протяжении нескольких месяцев. Американская мечта исполняется порой даже у тех, кто ни о чём таком не мечтал, – Сарджент вскоре понял, что не нуждается в деньгах и может позволить себе снять роскошную студию в Нью-Йорке, на Вашингтон-сквер. Там он и принимал заказчиков из американского высшего общества.
Наконец дошёл черёд и до портрета Изабеллы Стюарт Гарднер[68]. Нервничал ли Сарджент, приступая к этой работе? Вспоминал ли о неудаче с Амели? Изабелле было на момент позирования 47 лет, внешность у неё была вполне рядовая, а вот фигура – превосходная. Тонкая талия и пышная грудь, которую американка любила подчёркивать экстравагантными нарядами. Сарджент решил написать Изабеллу на фоне яркого ковра, узор которого образовывал нечто вроде нимба над головой модели. Бесценное жемчужное ожерелье, подаренное мужем на свадьбу, художник велел обернуть вокруг талии, чтобы привлечь к ней внимание. Работа шла быстро и была окончена в январе 1888 года (Музей Изабеллы Стюарт Гарднер, Бостон). Заказчица пришла в бешеный восторг и, по словам Деборы Дэвис, требовала от Сарджента вслух признать, что это его лучшая работа[69]. Она так восхищалась портретом, что обещала стать музой и близким другом художника; более того, именно Изабелла первой начала коллекционировать работы Сарджента, покупая даже те, что были слишком велики размером для частных коллекций (её подобные мелочи не останавливали). В 1903 году Изабелла откроет собственный музей, исполнив давнюю мечту, и картины Сарджента станут важной частью коллекции – в числе прочих там окажется работа «Мадам Готро произносит тост», когда-то подаренная матери Амели и, видимо, проданная.
Портрет Изабеллы стал жемчужиной выставки в престижном бостонском Сент-Ботольф-клубе, которую за две недели посетило почти 1500 человек. В очередь заказчиков к Сардженту выстроились лучшие люди Америки – он пишет элиту Нью-Йорка, жён миллионеров («Миссис Генри Вандербильт», 1888, поместье Билтмор, Эшвилл), делает фрески для Нью-Йоркской публичной библиотеки. За портрет ему платят не менее 3000 долларов, что почти рекорд для 32-летнего мастера. Он сам теперь – звезда первой величины, и слухи об его успехах летят через океан, в благословенный Лондон и проклятый Париж.
В мае 1888 года Сарджент плывёт в Европу, к постели больного отца – увы, доктор так и не вернётся в Америку, о которой мечтал, через год Фицуильяма Сарджента не станет. Но у сына всё идёт как надо и даже лучше – интерес к нему проявляют даже в Париже, пригласив стать членом жюри Салона. Писать портреты ему, само собой, приедается – было бы странно рассчитывать на иной результат, если рисуешь сотни лиц за год. Он «отдыхает», работая над пейзажами, сюжетными полотнами, пробует себя в скульптуре, но потом снова возвращается к портретной «каторге». Пишет американского президента Теодора Рузвельта (Белый дом, Вашингтон), да кого он только не пишет!
Отныне слава Сарджента кажется незыблемой как скала – за ним буквально гоняются клиенты, коллекционеры и музеи. И он всё чаще демонстрирует желающим свою давнюю работу – «Мадам Икс», даже позволяет представлять её на выставках – в Риме, в Сан-Франциско. Музейщики буквально умоляют его продать им некогда скандальный портрет, но мэтр всем отказывает. Лишь в 1915 году, когда до него дойдут известия о смерти Амели Готро, он согласится продать работу Метрополитен-музею, но с одним непременным условием, о котором будет сказано ниже.
Джон Сингер Сарджент умер в Лондоне, в апреле 1925 года, в возрасте 69 лет. Интерес к его творчеству после смерти заметно угаснет – в искусстве произойдёт революция, и салонная живопись, к которой искусствоведы стали причислять его картины, перестанет занимать даже тех, кто ею раньше восхищался. Правда в том, что Сарджент не был салонным художником, и публике предстояло убедиться в этом в 1950-х, когда была опубликована его биография, написанная американским художником Чарльзом Мерриллом Маунтом. Книга и несколько успешных выставок заставили людей вновь говорить о Сардженте – теперь уже как о несомненном классике, работы которого отличаются глубочайшим психологизмом.
Дебора Дэвис считает, что Сарджент никогда не писал красивых картиночек – что это были сразу и ироничные, и глубокие прозрения. Что он как бы
