никому позволить усомниться в нашей честности. Запятнаться легко и быстро, отмыться — долго и сложно. Если вообще возможно.
И вновь Йосси Фальк промолчал, рассматривая репортера, точно естествоиспытатель — редкий вид бабочки. Над его головой висел портрет Святого Йозефа кисти Шлимана, Андрэ не считал себя особым знатоком живописи, но мог бы поклясться, что видит подлинник.
— Сына хана Менгу звали так же, как отца. Менгу, — произнес Фальк. — Он был его первенцем. У Менгу был не один десяток детей, но лишь старший сын должен был унаследовать империю. Если, конечно, к тому времени его еще занимала бы такая банальность, как земная власть.
— Погодите, — нахмурился Андрэ, — сын хана Менгу погиб, так? «Взят сын твой, в полоне он, чести не имел он, умереть в бою доблестно. Просят за него выкуп золотом», — процитировал он по памяти.
— Вы хорошо подготовились, молодой человек, — уважительно заметил хозяин, и репортер не стал упоминать, что его познания ограничиваются несколькими фрагментами из записей Карела Малло. — Когда юноша попал в плен к маркфуртцам, ему не было и семнадцати. Времена были иными. Воевать и убивать начинали в двенадцать. Старший сын хана Менгу был уже опытным воином. А еще — магом редкостной мощи.
— Постойте! — вскинулся Андрэ. — Как же тогда его взяли в плен?
— Магия не всесильна. Хотя, этот захват обошелся маркфуртцам очень дорого. Они передали его шкатулку хану с требованием о выкупе как доказательство того, что младший Менгу находится в их руках. В ответ хан вырезал половину Маркфурта.
— Шкатулка принадлежала сыну, а не отцу, — закончил мысль Андрэ. — И он как-то дал понять, что собирается умереть. Он покончил с собой, не так ли? Счел, что опозорил отца, и не достоин жить?
— Времена были иными, — повторил Фальк.
— Но что там было, в этой шкатулке?
Фальк помолчал, словно что-то обдумывая, и ответил:
— Там было три предмета, совершенно обычных и не имеющих никакой ценности. Склонен считать, что это было зашифрованное послание. Умирая, Менгу-старший велел положить шкатулку с ним в могилу, назвав её главным своим сокровищем.
— Сокровищем? — мгновенно отреагировал репортер.
— О-о-о, молодежь! — хохотнул хозяин. — Как и следовало ожидать, все сразу же хватаются за эту идею. Вот на этот счет мне сказать нечего. Хан Менгу владел несметными богатствами, но где они сейчас… — он развел руками.
Андрэ понял, что интервью окончено.
Уже темнело, а прогуливаться по Рабочему Поселку и при свете дня было не самым безопасным занятием. Репортер ускорил шаг, на ходу обдумывая новые сведения. Допустим, в шкатулке действительно скрыт ключ к сокровищам хана. Понятно тогда, зачем она понадобилась Геренту. Денег много не бывает. Знали ли об этом прежние владельцы? Вряд ли. Зато господин Герент, похоже, знает. Вызвать бы его на разговор…
Над головой хлопнули ставни, Андрэ поспешно отошел, и поток воды пронесся совсем рядом с ним, прежде чем разбиться о камни мостовой. Хорошо хоть не помои.
Он продолжил свой путь.
* * *
Отель «Магнат»
Юлия отставила чашку и посмотрела на часы.
— Опять свидание? — усмехнулся Ференц.
Сестра угрожающе сверкнула глазами в его сторону.
— Нет-нет, я же совершенно не против, — брат поднял руки, признавая поражение. — Если этот репортер тебя развлекает… Почему бы и нет?
— Дело не в этом, — вздохнула Юлия. — Думаю, Андрэ уже догадывается… он хороший репортер. Возможно, слишком хороший для этой истории.
— Тогда давай прекратим это сотрудничество?
Юлия покачала головой.
— Он не остановится. Я подумываю о том, чтобы кое-что ему рассказать.
Ференц открыл рот, но тут возле их столика появился мальчишка-посыльный в смешной круглой шапочке. Пуговицы его формы были начищены до неприличного блеска.
— Пакет для господина Малло, — Ференц принял у него заклеенный толстый конверт и полез в карман за мелочью.
— Деловая переписка?
— Да, от профессора Дейтмара, — отозвался Ференц, читая приложенную к пакету записку, — прислал результаты лабораторных исследований.
В дверях ресторана появился Карл Джарвис и мгновенно выцелил взглядом племянников.
— Оба в порядке, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Ференца, усаживаясь за стол и закладывая салфетку за воротник. — Ну-с, чем нас потчуют сегодня?
Получив полную тарелку, он некоторое время увлеченно работал вилкой, после чего, утолив голод, обратил внимание на Ференца.
— Какие новости? — спросил он, промокая губы салфеткой.
— Пока не знаю, надо все внимательно изучить. С вашего разрешения, я поднимусь в номер. — Он посмотрел на сестру: — Юлия, уверен, какое бы решение ты не приняла, оно будет разумным.
Он кивнул дяде, пожелал сестре удачной прогулки и ушел, захватив пакет.
— О чем это он? — поинтересовался Джарвис, подозрительно глядя на племянницу.
— Неважно, — отрезала Юлия. — А профессор уже завтракал? Не видела его со вчерашнего дня...
Джарвис поскреб подбородок.
— В общем, ты, конечно, все равно узнаешь, — пробормотал он. — Довилас получил пулю. Нет-нет, он жив и уже относительно здоров, — поспешно добавил он. — Да и шкатулку он забрал.
— Что? — переспросила Юлия, перед чьими глазами уже пронеслись друг за другом картины одна страшнее другой, и шкатулки ни в одной из них не было.
— А, совсем забыл... — Джарвис кивнул официанту, чтобы тот забрал посуду. — Наш дорогой Карел — пороли его в детстве мало — подвизался доставить...
— ...шкатулку Паулю Геренту, да, — нетерпеливо перебила его Юлия. — Я знаю, но при чем здесь профессор?
— Он отправился в тайник за этой вещью. Повстречался там с парочкой местных головорезов…
— И получил пулю. Ты помнишь наш разговор десять лет назад? Вот от этого я хотела уберечь братьев! А ты еще и впутал в семейное дело постороннего человека, и он уже пострадал!
— Я все помню, — коротко ответил Карл. — Прошу тебя, Юлия, послушай меня. Довилас вызвался сам, потому что давно уже, как ты говоришь, впутался. Ты бы хотела, чтобы ранили Ференца?
— Довольно жалкая попытка манипуляции с твоей стороны, дядя, — парировала Юлия.
— Я совершенно серьезен. Ты не знаешь профессора так, как знаю его я. И говорю: если бы вместо него отправился
