Читаем без скачивания Третий источник - Дмитрий Кравцов

— Посмотри на себя, братан, — взял Фантик инициативу в свои руки, решив, что момент подходящий избавить себя, а заодно и носителя от герцогини. Она активно не понравилась ему еще при первом знакомстве. А теперь он считал, что, либо они оба попадут в окончательную половую кабалу, либо еще что похуже. А вдруг ей, уроженке южного городка, нужна его пусть маленькая, но московская квартира?!! А это, кстати, мысль… — Все тело болит, под глазами синяки, вялый, как… Ну сам знаешь, как что. А уж всю квартиру вульвой провонял. Фу! А что ты сделал с бедной малюткой!

Толяныч вяло почесал в затылке, пытаясь где-то и как-то дать импульс своим аналитическим способностям. По большому счету его не волновали ни неурядицы со спальным местом, ни достачи внутреннего моралиста, ни даже Матрена, фактически объявившая голодовку. А вот что? Определить этого не удавалось, а жажда встречи… Да именно жажда, неистребимое желание вновь погрузиться в сладость обладания рыжей герцогиней нарастало, хоть мяукай. Еще немного, и все благие рассуждения «соседа» полетят к черту. Нет, ну понятно, что лишняя эта встреча, и все тут, но…

— Давай-ка собирайся, братан, — усилил нажим Фантик, видя близящееся окончательное поражение, и тон его был начальственен. — Поедешь на работу. Там вчера зарплата была. Надо бы получить. Да и вообще…

Толяныч попытался, было, вяло отмазаться, что, мол денег еще до хрена, а времени — вагон, и, мол, он обещал уже встретиться, а слово держать надо. Вот, мол, дождется звонка и скажет, что, мол, дела появились, и тэдэ и тэпэ…

— Хрен тебе через весь торец! — Этот гад был неумолим. — Определитель отключим, и вперед. Тоже мне — ебарь-террорист. А эта шалава никуда от тебя не денется. Надо же показать ей, кто в доме хозяин. — Привел «сосед» самый убойный аргумент. И убедил.

Толяныч еще помялся — брать или нет с собой Старичка — и все же решил не брать. Бросил в тайник, чтоб Татоше было не скучно, чмокнул Матрену в ухо — пока девочка, ты за старшую. И покинул родной дом.

Впервые клон взял бразды правления в свои виртуальные руки и надо признать, своего добился.

В тех-центре, в окружении двух хвалящихся выпотрошеным нутром компьютеров, сидел лишь похожий на червивый мухомор Макс, мучаясь похмельем столь продолжительным, что оно грозило стать перманентным. Приятно припахивало кислотами и разогретой канифолью.

— Здорово, Маленький!!! Ты что это такой печальный?

— Трезв… — трагически сказал Макс, поигрывая плечами греко-римского борца. — Трезв, как собака.

Толяныч жестом второсортного фокусника выхватил из пакета двухлитровый баллон пива, предусмотрительно прихваченный по дороге. Максу оно пришлось как нельзя более кстати: его движения обрели целеустремленность, направленную на сейф, где хранился технический инвентарь и расходные материалы.

«Говорят: играй — не отыгрывайся, пей — не похмеляйся…» — так подумалось Фантику, пока свеже разбавленный спирт остывал в холодильнике обычное дело для электронщиков, потребляющих казенную пайку по поводу и без него. А еще через пару часов Толяныч напрочь забыл о своей герцогине, и хандра ретировалась несолоно хлебавши. Все возвращается на круги своя: либо бабы, либо водка — отметил он про себя. Видимо иных возможностей расслабиться не дано.

Про драку не упомянул по понятной причине: Макс сильно увлекался единоборствами, так что демонстрация приемов и связок с их последующим обсуждением а так же армрестлинг логично оказались основной темой за импровизированным столом. В какой-то момент Макс, пытаясь показать новую свою фантазию на тему уро-маваши, умудрился опрокинуть стол вместе с новой порцией спирта и немудреной закуской, и они дружно пришли к выводу, что это намек — пора было выйти проветриться.

— Секунду! — Фантику пришла в голову блестящая мысль, и он написал заявление еще на две недели отгулов, благо, что за зиму их накопилось в размере доброго декретного отпуска. Если конечно декретный отпуск может быть добрым для особи мужского пола.

На этой мажорной ноте они покинули техцентр, не забыв опечатать помещения.

Потом было пиво, много пива на Менделеевской, в том же памятном кафе на втором ярусе. Потом какие-то развеселые девицы и прочие атрибуты веселья. В конце концов Макс куда-то потерялся, девицы — что характерно — тоже. Но стоит ли рыдать по этому поводу, если еще не вечер, тепло, и чипы шевелятся в кармане, так и просясь в дело?

Не стоит — решил Толяныч и выпил в обществе каких-то малознакомых завсегдатаев, которые его, как оказалось, неплохо знали. Собственно это и решило дело в пользу совместного распития. А поскольку все время подгребали новые и новые люди, водки конечно на всех не хватило. Пришлось брать еще и еще, и как логичное продолжение — нарезался он до полного изумления…

Пятница. Хмурое утро. Солнце прямо в глаза…

Возвращение на круги своя далось неимоверным трудом. Проснулся Толяныч с дикой головной болью и обнаружил рядом на подушке голову Ольги. Пошарив под одеялом, он удостоверился, что тело так же имеется в наличии. С другой стороны на подушке развалилась Матрена, всеми лапами упираясь ему в шею.

Пичка открыла глаза и улыбнулась:

— Привет.

— Привет. Каким ветром тебя занесло?

— Попутным. — И она, пошарив у кровати, достала початый пузырь шампанского.

«О, нахождение у кровати целебных напитков тоже становится доброй традицией…» — отметил Толяныч и погладил Пичку более интимно, к некоторому стыду больше вожделея сейчас той игристой духовной составляющей. А еще кто-то мудрый говорил, что занятия сексом с похмелья влекут за собой плачевные последствия. Но известное всем друзьям не хуже чем самому Толянычу его извечное стремление сделать все наперекор общепринятым представлениям сказывалось и в половой сфере, так что никаких таких последствий обнаружить не удалось. А шампанское он выдул все в одно горло.

— Знаешь, я наверное даже успел по тебе соскучиться… — сказал Толяныч некоторое время спустя, и поймал себя на некоторой фальши.

Не по ней соскучился, а скорее по ее теплому пожатию. К тому же такой разнуздано напряженный ритм половой жизни требует постепенного выхождения, но ольгиному появлению Толяныч был все равно рад. Словно и не было размолвки, словно все по-старому, настолько по-старому, что вновь очнулось незваное напряжение, шкрябающее вдоль позвонков.

«А ведь никто так и не явился…» — попытался он себе напомнить.

«А они долго раскачиваются. Говорил же Крот…» — остудил «сосед», и Толяныч, чувствуя холодок под ребрами, взгромоздился на Пичку, как Емеля на печь, по второму заходу. Пожатие было ему ответом…