тяжело выдыхаю и стараюсь взять себя в руки. — Ничего сверхъестественного, Поль. Просто… Гордей вчера приезжал ко мне домой. С цветами, весь такой – любите меня, я готов принимать участие в вашей жизни и бла-бла-бла…
— Серьезно? — изумленно вскрикнула она.
— В общих чертах.
— Козел! — с чувством выдала Полина. — А ты что?
— А я сказала, что ему лучше уйти.
— Обалдеть! А он?
— Просил позволить остаться, — пожимаю плечами.
— Боже! Как бабушкин турецкий сериал воочию смотрю.
Ага, вся жизнь – серила, а я эпизодическая героиня.
— Ну я стояла на своем до конца, хоть и было очень сложно оставаться хладнокровной и безучастной.
— Бедняжка, — Полина накрывает мою руку своей и ободряюще улыбается, чтобы поддержать. — У тебя стальные яйца, Стрельцова. Я бы так не смогла.
— Не переигрывай.
— Ну ладно, я бы сначала занялась с ним жарким сексом, а потом уже выставила мерзавца за дверь со словами – «Наша компания в ваших услугах более не нуждается, контракт расторгнут».
Мы синхронно рассмеялись и на душе мгновенно стало легче, словно часть темной тяжести начала растворяться. Конечно, большой осадок остался, но это уже моя маленькая победа. Маленькими шагами, потихоньку и справлюсь с огромной проблемой с именем «Гордей Исаев».
— И чем всё в итоге закончилось? — не успокаивается Полина.
— Слово за слово, и я напомнила Гордею про его брак с Ольгой.
— Мощно.
— Он клятвенно уверял, что никакого брака нет. Только вот молниеносно понял, о какой фотографии идет речь. Ну я и сказала, откуда ко мне попала эта фотография.
— А откуда? И что за фотка?
Тик-так, отсчитывайте секунды до момента моей жестокой смерти. Потому что с подругами у нас почти нет секретов, а я кое-что утаила. Конкретно, приключение с моим бывшим мужем в Москве.
Почему? Не знаю. Просто я хотела забыть это, как страшный сон. Пережить драму в личной жизни самостоятельно.
Делать нечего, в общих чертах рассказываю Полине обо всем случившемся. Про то, как Влад подсел ко мне в поезде, про его признания в любви и про всё остальное, что желала стереть из своей памяти безвозвратно.
— То есть, твой бывший думает, что ты от него беременна? — в шоке спросила подруга.
— Именно.
— Ты идиотка.
Не спорю. Идея паршивая, но после драки кулаками не машут, верно?
— Если бы я ему не соврала, возможно, он бы…
— Да понятно, — перебила меня Полина. — Мудак с большой буквы твой Райский.
Он не мой…
— Поля, блин. Хватит всех мужиков называть моими.
— Ну простите, — развела руками девушка. — Кто же виноват, раз ты решила свой гарем собрать.
— Не смешно.
— У меня язык без костей, ты же знаешь. Не злись на старую больную женщину.
— Кто это еще больная? — рассмеялась.
Дурное настроение почти сошло на нет. Так-то лучше. Надо больше позитива и улыбок, лишний негатив ещё никому добра не сделал. Тем более, в моем положении вообще нервничать нельзя.
— А если Влад предъявит права на ребенка? Он может.
Бесспорно. Я сама об этом думала уже бессчетное количество раз. Пришла к выводу, что правду надо открыть. Вот только как? Сплошные вопросы, проблемы и прочие прелести, которые навалились на меня, словно снежная лавина. хоть бери лопату и начинай разгребать.
— Буду разбираться со всем по мере развития действий. В конце концов, любая экспертиза установит, кто отец моей девочки.
— Тоже верно, — Полина посмотрела на часы и с сожалением посмотрела на меня. — Лис, мне уже пора идти. Обед закончился. Увидимся в субботу?
— Конечно, беги.
— Не раскисай, — подруга принялась торопливо собираться, пока официант нес счет. — Увидишь, всё образуется.
— Спасибо, что ты есть у меня.
— А ты у меня.
Из нашей любимой кофейни мы с Полиной вышли вместе. Только она свернула направо в сторону модельного агентства, а я направилась к стоянке, где оставила свою машину. Однако сесть за руль сегодня, очевидно, мне было больше не суждено. Потому что проход к моей ласточке загородила черная иномарка, из которой навстречу мне вышел Гордей Исаев собственной персоной.
Боже, принесла нелегкая. А я только в своей душе порядок навела, протерла полочки с пылью неразделенной любви и расставила заново ограничители, но нет. Почему бы ему просто не оставить меня в покое?
Он уже отпустил меня однажды. Ушел и вчера, едва услышав про Райского. Зачем явился теперь?
Поскорее бы всё это закончилось. Я уже ни о чем другом не мечтаю. Кроме покоя ничего не нужно.
— Садись в машину, — коротко бросил или, вернее, приказал, словно я его карманная собачонка.
— Что, прости?
— Садись, — повторил он сквозь зубы. — Нам необходимо серьезно поговорить.
Нам?
Что-то сомневаюсь, что это действительно так. Поскольку никаких нас нет, не было и не будет. Есть я. Есть он. По отдельности.
— Нет.
— Алиса, не заставляй меня применять грубую силу.
А вот это уже что-то новенькое. Что стало с моим Гордеем? Простите, не моим. Да, оговорилась. В смысле, он же никогда не был таким… абьюзивным. Именно за это я в него и влюбилась. За его уверенность, силу, надежность и благородство. Конечно, Гордей неидеальный и вовсе не прекрасный принц, но он точно настоящий мужчина. По крайней мере, был им.
— Ты сейчас серьезно?
— Более чем.
Кажется, так и есть.
Он выглядит мрачным, даже злым. Что произошло? Я перестала это понимать.
— Я дождусь от тебя объяснений? — скрестила руки на груди и выжидающе на него посмотрела.
— А, может быть, начнешь ты?
— С чего? — продолжаю откровенно недоумевать.
— Например, с того, как у твоего ребенка появилось два отца вместо одного.
Интересно…
Значит, он ездил к Райскому. Ну или Райский сам нашел Гордея. От перемены мест слагаемых сумма не меняется, как ни крути.
Но как же это
