имею, инквизитор, — ответил администратор.
— Правда?
— Возможно, слева, третье зеркало. Вечером здесь трудно что-то разобрать.
Эндор прошагал к указанному месту, уселся на стул и посмотрел на свое отражение в грязном зеркале. Застоявшийся запах духов буквально валил с ног. В стакане под левой рукой были окурки от палочек лхо. Помадой в нижнем правом углу зеркала кто-то написал: «Удачи, Мира XXX Лило».
Тит открыл небольшой шкафчик. Он был полон крови. Эндор тут же захлопнул его, стараясь не расплескать ничего себе на колени.
— Можно оставить меня на минутку? — попросил он.
— Мне правда нельзя… — начал было администратор.
— Инквизитор! Инквизитор! — зарычал Эндор.
— Я подожду снаружи, — сказал работник Театрикалы и закрыл дверь.
Тит Эндор аккуратно открыл ящичек. Там не было никакой крови. Ящик оказался доверху набит темными розовыми лепестками. Он рассмеялся. Лепестки были такими же черно-красными, как залы Театрикалы.
Он погрузил в них обе руки. Лепестки казались такими же холодными и мягкими, как снежинки или сомнительные улики. Наконец он нашел нож. Обоюдоострый и грязный. Эндор понюхал клинок. Кровь. Без сомнений, та же, что в ванной в восемьсот семидесятой квартире в Арбогане. Тит откинулся на спинку стула и вытащил пикт из кармана. Шаги танца, говорите? Разметка для тренировки? Ну конечно, нет.
Эндор решил, что нужно поручить Либструму заняться исследованием Числа Погибели. Надо раздобыть информацию. Нельзя относиться к Числу Погибели легкомысленно. Много лет назад было дело, один старый дурень…
Тит задумался: куда же подевался Либструм? Он уже много дней не видел своего дознавателя.
Снова погрузив руку в лепестки, Тит нащупал небольшой прямоугольный предмет. Визитная карточка. На одной стороне была надпись «Клотен и Сыновья, погребальные работы и прощальные ритуалы». Там же были адрес и номер вокс-связи.
С другой стороны красовалась надпись от руки: «Господин Тит, вам нужно закончить дела с этими людьми. Номер заказа — 87». Эндор подумал, что если четыреста тридцать пять поделить на восемьдесят семь, то выйдет пять.
— Уважаемый? — позвал Эндор.
Администратор открыл дверь и заглянул в гримерную:
— Сударь?
— Каковы мои шансы найти здесь что-нибудь выпить?
«Клотен и сыновья» расположились в мрачном оуслитовом здании в самом конце улицы Лимналя. В заснеженном дворе здания стояли блестящие длинные катафалки. Когда Эндор вошел, где-то зазвенел колокольчик.
— Могу я вам чем-то помочь? — спросил тучный молодой человек в траурном одеянии.
— Нет, не можете, — ответил Эндор. — Зато он может.
Тит указал на высокого стройного мужчину, стоявшего в дальнем конце небольшого цеха, пропахшего плесенью, среди рулонов темного бархата и штабелей самфорового дерева.
— Мастер Клотен! — позвал толстяк. — Это к вам.
Мастер Клотен вышел к Эндору. Даже без черной шляпы с высокой тульей не узнать его было невозможно. Именно такое жесткое и бледное лицо ожидаешь увидеть у человека, всю жизнь проработавшего гробовщиком.
— Что я могу для вас сделать, сударь? — спросил он.
— Заказ номер восемьдесят семь.
Клотен начал листать толстый гроссбух, но Эндор понял, что гробовщик и так знает, о чем речь.
— Да, конечно. Все оплачено. Гроб из налового дерева и забронированный участок на муниципальном кладбище. Надпись на надгробии уже готова. Восемнадцать плакальщиков. Два наших самых печальных мальчика уже готовы. Экипаж, запряженный лошадьми. Пышные венки. Два гимна уже выбраны и утверждены. Их будет петь приглашенный хор из Театрикалы. Вроде бы все в порядке.
— Хорошо, — кивнул Эндор. — И все оплачено?
— Именно так.
— Я видел вас сегодня на улице.
— Весьма вероятно, — согласился гробовщик. — Смерть постоянно за кем-то приходит. Она, можно сказать, преследует нас.
— Я уже где-то это слышал, — улыбнулся Тит.
— И она никогда не выбирает момент, — продолжил Клотен. — Нападает тогда, когда хочет. Такова суть вещей.
— И правда. Ну что ж, похоже, церемония организована достойно, благодарю вас. Я хорошо его знал. — Эндор всмотрелся в лицо собеседника, ожидая реакции. Ее не было. — Великолепная церемония. Это — тексты гимнов?
— Они самые.
Тит всмотрелся в распечатки.
— Я бы хотел оплатить часть расходов, — сказал он. — Как я уже говорил; я хорошо знал покойного.
— Госпожа Залид уже все оплатила.
— Правда? Правда? — пробормотал он, — Можно посмотреть надпись на надгробии?
Гробовщик передал ему пикт.
— Какая печальная утрата, — произнес Клотен, — Смерть в зубах такого чудовища. Трон, я и не знал, что на Кароскуре остались такие хищники. Подумать только!
— И правда, — отозвался Эндор.
Он смотрел на изображение. На надгробии было его имя.
Алхимик закрыл свою лавку на ночь. Тит Эндор, стоя под снегом, колотил в дверь, пока адепт ее не открыл.
— Сегодня! — рявкнул Эндор, — Ты обещал результат сегодня!
— Вы пришли слишком поздно, — ответил адепт.
— Просто скажи, что удалось обнаружить, — бросил Эндор. Он странно себя чувствовал и не имел никакого желания спорить.
— Я истолок зуб. Как вы и предполагали, он принадлежал заурапту с Бронтотафа.
Эндор стоял в очереди у дверей в Театрикалу. За окнами сиял золотистый свет, из дверей доносились звуки увертюры.
— Любое место в амфитеатре, — сказал он девушке на кассе, проталкивая несколько крон в окошко.
— Сударь, вы хорошо себя чувствуете? — спросила она.
— Я в порядке.
Он взял напрокат бинокль, купил программку и бокал джойлика, после чего поспешил занять свое место.
Алый зрительный зал пульсировал, будто живой. Красный и черный цвета, множество людей. Спустя несколько извинений и благодарностей ему удалось добраться до нужного кресла.
Эндор прижал глаза к линзам бинокля. И, как обычно, свет отразился от оправы такого же бинокля в четыреста тридцать пятой ложе. «Попался, Малико», — подумал Тит.
Увертюра закончилась. Занавес разошелся в стороны, на сцене появились танцоры. А вот и она. Идеальные движения и баланс. Где же она пряталась?
Тело Эндора само по себе начало двигаться в ритме зендова.
— Вы не могли бы перестать? — попросила сидящая рядом женщина.
— Прошу прощения, —
