Рикки застонал:
— Ты настоящий дьявол, Кадиган. Я уже слышал рассказы о тебе. Никогда не думал, что человек может превратиться в такое исчадие ада, как ты… в такую змею. Делай со мной что хочешь. Наш разговор окончен.
— Тебя, наверное, привели сюда денежки, — ухмыльнулся Кадиган, опустив ногу и не осуществив своей угрозы. Он задумчиво выпускал колечки дыма в воздух. — Сколько они теперь предлагают за меня? С тех пор как на меня повесили ограбление Сити-банка, награду подняли до пятнадцати тысяч… Это правда?
— Не знаю, — простонал Рикки. — Я не знаю!
Тут Кадиган замолчал и пристально вгляделся в своего пленника.
— Ты ничего не знаешь об этом?
— Я же сказал, что слышу об этом впервые. Если не хочешь сам прикончить меня, дай мой револьвер.
— Если дело не в деньгах, — продолжал Денни более мягко, — то в чем? В том, что ты ненавидишь меня, Рикки?
— Да! — рявкнул парень. — Я ненавижу тебя!
— Из-за чего?
— Сначала ты пойдешь к дьяволу, а потом я скажу тебе.
— Замечательная манера разговаривать, — заметил Кадиган, зевая. — Ладно, дай мне осмотреть твою ногу.
— Не вижу смысла, разве что ты, может быть, хочешь оставить рану открытой на холоде? Так вот какова твоя игра, вонючка?
— Вы же, — серьезно глянул на него Денни, — сами загнали меня сюда, положили пятнадцать тысяч баксов за мою голову, а теперь приходите, чтобы застрелить! И ты еще смеешь обзывать меня? Рикки, неужели у тебя совсем нет чувства юмора?
— Нет, — ответил юный Моррис. — В отношении крыс… и кадиганов!
Но Денни только рассмеялся. Он много раз слышал проклятия отчаявшихся людей в свой адрес, и теперь его это просто забавляло. Но перед ним лежал раненый мальчишка, и Кадиган с первой же минуты решил, что не оставит его умирать на снегу. Причина заключалась еще и в том, что он узнал в лице Морриса знакомые черты — что-то в изгибе бровей и в выражении глаз напомнило ему Луизу.
Рана была вовсе не смертельной. Трудность состояла только в том, как доставить парня в безопасное укрытие, где жизнь его не будет подвергаться опасности. Холод, по крайней мере, мог приостановить кровотечение. Кадиган тщательно перевязал рану и подумал о средстве транспортировки. Около кромки леса оставаться не имело смысла.
— Как добраться до ближайшего города?
— Ты что… собираешься отвезти меня туда? — с издевкой спросил Рикки.
— Идиот! — загремел Кадиган, стремительно подскочив к нему. — Как добраться до города?
Боль или угроза в голосе Денни немного остудили пыл Рикки.
— Прямо на запад, — указал он. — Прямо, никуда не сворачивая.
Застонав, Моррис потерял сознание.
Кадиган оставил его лежать там, где он упал, а сам, сбросив свое седло, с помощью веревок, брезента и одеяла стал сооружать специальное седло, на которое уложил Рикки Морриса, завернутого в другое одеяло, и закрепил ценный груз как можно крепче. Когда Барни вернулся с охоты, они повернули на запад и начали переход.
Глава 27
КАДИГАН УЗНАЁТ ПРАВДУ
Они успешно пересекли покрытый льдом участок над границей леса, где Кадигану пришлось вести лошадь и придерживать Рикки одновременно. Но не успели путники добраться до спасительного укрытия внизу, как случилось несчастье. Бедная лошадь соскользнула передним копытом в расщелину между камнями и упала, сломав ногу и вызвав при этом стон молодого Морриса.
Ничего не оставалось, как избавить бедное животное от мучений. Кадиган сделал это и вернулся к Ричарду Моррису с посеревшим искаженным лицом.
— Всё против тебя, парень, — мрачно сказал он. — Сколько осталось до города?
— Бог его знает! — простонал Ричард. — Не имею понятия… Кадиган, что ты хочешь со мной сделать?
У Кадигана не было времени обдумывать ответ на этот вопрос. От холода лицо мальчишки уже посинело. Еще минут пять на морозе склонили бы чашу весов к печальному исходу. Оценивая вес Ричарда, Кадиган подумал, что этот бой он скорее всего проиграет, но взвалил раненого на спину и зашагал по направлению к городу.
Первые полмили показались достаточно легкими, но дальнейший путь стал сплошной пыткой. Моррис весил примерно сто девяносто фунтов плюс около двадцати фунтов тяжелой одежды, не говоря уже об одеяле, которым Денни обернул его; земля, покрытая плотным слоем снега с ледяной коркой, скользила под ногами.
Перед глазами Кадигана стоял розовый туман, конечности онемели; но, измученный, он все-таки шел вперед, останавливаясь все чаще и чаще и опуская свою ношу, чтобы после короткого отдыха с новыми силами продолжить путь.
— Нет никаких шансов, — прошептал ему Рикки во время одной из таких остановок. — Видит Бог, я благодарен тебе за то, что ты стараешься спасти меня. Но я не выживу, Кадиган. Оставь меня здесь, только отдай револьвер…
— Если я сделаю это, — осторожно поинтересовался Кадиган, — ты объяснишь мне одну вещь?
— Все, что хочешь, парень.
— Что заставило тебя преследовать меня с таким упорством — если не обещанная награда, Рикки?
Моррис стиснул зубы.
— Этого я не скажу тебе, — тяжело произнес он. — Будь я проклят, если смогу сказать, Кадиган. Просто… я решил, что должен так поступить, потому что никому другому это не под силу. Дело не во мне и не в деньгах. Я не искал славы. Если бы я убил тебя, то никто бы не узнал об этом, ни одна живая душа. Поверь, я не ради себя, Кадиган.
— А ради кого?
— Старик, я не могу открыть это тебе.
— Все из-за Лу, — медленно произнес Кадиган. — Значит, она так ненавидит меня… Она не давала тебе покоя, пока ты не отправился искать меня, чтобы раз и навсегда избавить мир от моего присутствия?
— Ненавидит тебя? Кто, она? — выдохнул Моррис. — Нет, чудак, не в том причина…
— Ну а в чем?
— Черт возьми, Кадиган, у меня, может, остался всего час жизни… Не хочу умирать с этой ложью. Знай, я стал тебя преследовать только потому, что она любит тебя, парень!
Денни почувствовал внезапную слабость и вынужден был опереться о ствол дерева.
— Сейчас не время для шуток, Рикки, — выдохнул он. — Ты выбрал неудачный момент!
— Если бы шутка! — горько усмехнулся Ричард. — Я бы хотел, чтобы она выбрала кого-нибудь другого. Что она нашла в тебе такое особенное, чего нет в остальных парнях?
— Рикки, Бог простит меня, если я идиот, но ты должен хорошо подумать, прежде чем говорить. Ты понимаешь, что ты сказал?
— Клянусь Богом, парень!
Кадиган сполз на землю и сел, скрестив ноги, уронив голову на руки, пытаясь разобраться в калейдоскопе нахлынувших противоречивых мыслей.
— Я не могу ничего сообразить, — вымолвил он наконец дрожащими губами. — Она устроила мне ловушку, положила приманку, позвала меня почти на верную смерть и пригласила людей шерифа, которые готовы были убить меня как муху… Это ты называешь любовью?
