И любой на ее месте давно подох бы от такой концентрации силы. Но не сама Лина. Ее дар упорно боролся с чернотой. Он мучил девочку, заставляя тихо скулить от сжигающей ее тьмы.
«Сильная, очень сильная», – подумала я, глядя на то, как Линиана упорно борется с тьмой, но жить ей все же оставалось минуты.
В силу вступило проклятие – догадалась я.
Вдруг девушка открыла глаза и прямо взглянула на меня. И я очень удивилась, не увидев в ее взгляде мольбы, – напротив, светлидская принцесса смотрела на меня с вызовом.
А ведь это достойно похвалы.
Я не могла ее спасти, но могла дать ей немного времени… совсем немного…
– Я облегчу ваши страдания, Ваше Высочество, – прошептала я и осторожно взяла ее за руку для того, чтобы поглотить в себя ее тьму.
Зрачки Линианы удивленно расширились.
– Если выживете, то не забудьте о долге крови, – произнесла я, усмехнувшись.
Обычная формальность – этим я показала, что наша война народов не заканчивается и никакого акта бескорыстной помощи в моих действиях нет…
– Благодарю вас, госпожа, – выдавила из себя девушка.
Она насмехалась – мы обе понимали, что девушка не выживет.
Когда я со всем закончила, то наконец-то смогла перенести их подальше в город. Выдохнув с облегчением, попыталась сконцентрироваться на Жене.
Вот только теперь стало слишком поздно – мою лопатку внезапно пронзило болью, сжигая цветок.
Я зарычала, пытаясь стерпеть боль и начать строить руну перехода к мститам.
Ярость моментально заполнила мою душу. Вся тьма, что жила внутри меня, вырвалась наружу, превратившись в черный туман, который сгустился у ног.
– Нет, не может быть, – прошептала я, понимая, что это уже свершилось.
И, сдерживая рвущиеся слезы, не раздумывая, я устремилась к мститам.
Мое появление получилось эффектным…
Еще с древних времен Светлидская и Темнидская империи считались хранителями великого равновесия.
Сначала зародился свет, затем пришла в этот мир и тьма.
И чтобы эти империи процветали, раз в тысячу лет рождались истинные императоры.
Они не подчиняли свет или тьму – они ими являлись.
То, что я истинная тьма, я поняла недавно. А то, что Лина – свет, поняла этим вечером.
А теперь это увидели и остальные: темный туман сгущался у моих ног и заполнял все окружающее пространство на границе Мститской империи, именно там находились земли Ядовиты.
Яда – слишком хитрая и сильная мстита для своего возраста. Император-брат ей дал слишком много власти, отчего она не единожды творила всякие безумства за его спиной. Пограничники замерли, глядя на то, как я неминуемо приближаюсь к ним.
– Где Яда? – спросила я, вглядываясь в толпу испуганных стражников.
– Я тут, – раздалось тут же, и из тени появилась Ядовита собственной персоной.
Мы скрестили свои взгляды. Вот только в моих глазах плясала открытая усмешка, а в глазах Яды плескался затаенный страх.
– Где Женя? – прошептала я, приближаясь к мстите.
– Г-госпожа, я не понимаю, о чем вы спрашиваете, – выдавила девушка, пятясь от меня назад.
Я усмехнулась, наклонив голову слегка набок и открыто улыбнувшись. Я намеренно забыла про маску равнодушия, что было принято на моих землях. Сейчас было необходимо напугать противницу до такой степени, чтобы та разговаривать не могла. И у меня это почти вышло.
– Так где он?
– Это тебя не касается, – прошептала мстита.
И на этом мое терпение лопнуло. Схватив дрянь за горло, я посмотрела ей в глаза.
Мстита сжалась, но так и не смогла оторвать взгляда от моих пылающих огнем глаз.
– Если я захочу, то сотру в порошок всю вашу империю. Я воплощение самой тьмы, неужели ты до сих пор не догадалась?
Мои пальцы беспощадно сжимали горло мститы, оставляя на нежной коже той черные синяки.
– Он в подземелье, – прохрипела она, сдавшись.
Получив ответ, я откинула Яду в сторону, словно половую тряпку. И устремилась к Евгению.
Я чувствовала его. Спешила, зная, что уже поздно. И там, где-то в глубине земли, в одной из камер его нашла. Уже мертвого. С кинжалом в сердце.
– Что же ты наделал? – прошептала я, оказавшись около темницы, в которую бросили его раненое тело.
Стало невыносимо страшно сделать даже шаг в его сторону, я остановилась, вцепившись в грязные железные прутья, но это не помогло унять дрожащее тело.
Сделав несколько глубоких вдохов, я все же нашла в себе силы подойти и опустилась рядом с Женей на колени.
Слез сдержать не получалось, мои плечи дрожали, мне хотелось кричать, разрушить здесь все вплоть до основания.
К чему был этот героизм? Зачем?
Заметив на своей ладони его кровь, я усмехнулась сквозь слезы. Не выдержав, коснулась рукой его теплой колючей щетины.
И замерла…
– Ты дышишь…
Механическими движениями нашла сонную артерию…
– Твое сердце бьется…
Что-то держало Женю в этом мире – мощная связь не давала ему окончательно уйти.
Проведя над кинжалом дрожащей рукой, я очень ясно почувствовала исходивший свет. Моя связь с ним пропала – его держала в этом мире другая, светлая.
– Ну, раз тебя держит свет, значит, ему тебя и спасать, – прохрипела я и, не теряя времени, схватила парня за руку, начертила в воздухе руну и незамедлительно перенесла нас в замок.
Мы переместились в центр тронного зала. Слуги замерли, разглядывая взлохмаченную меня и лежащего на моих коленях молодого парня. Что-то делать они не спешили, чувствуя, что меня разрывает злость и чистая ярость.
Через минуту я подняла на них свой мутный взгляд.
– Его в мои покои, – прошептала я, накладывая на Евгения заклинание левитации. – На столике появится кубок с водой, только тогда вытащите из него кинжал, а затем его этим опоите.
– Но вы не можете! – вскрикнул дворецкий.
Я оторопела…
– Я могу все, ваша задача выполнять мои указания.
– Вы ведь себя убьете ради этого мальчишки!
– Оно того стоит.
Дворецкий отступил, увидев слепую злость в моих глазах. Это конец. Конец нашей империи, если Женя умрет.
Тем временем я устремилась в сад. В Великий Темнидский сад, в который не мог зайти ни один темнид. А из-за чего?
Из-за чистой светлой воды фонтана, что лилась там. Чистая светлая энергия давила на любого темного с такой силой, что доходило и до летального исхода. Присутствие там меня не отравляло. Но то, что я собиралась сделать…
Стоит ли оно того?
Я на минуту замерла, вглядываясь в прозрачную гладь воды. Я ведь не просто спасу мальчишку. Я спасу всю империю. Если останусь жить я, то вскоре проклятие убьет даже меня. Пусть самую последнюю, но что может быть
