Читаем без скачивания Прорыв выживших. Враждебные земли - Михаил Гвор

— Согласен, — поддержал Махонько.

— Андрей?

— Я бы ответил Рахманову так: в настоящий момент мы готовы заключить договор о взаимопомощи. Но не более. Амонатову сказать спасибо за сообщенную информацию. А Ахмадова поставить в известность о договоре с Матчой и предупредить о недопустимости… ну и так далее.

— Ага! Поставить на вид с занесением в грудную клетку, — пошутил Рюмшин. — Ну что ж, наверное, так и поступим.

Ждать пришлось недолго. Минут пятнадцать пристального изучения рисунка трещин на полу, и прочих узоров, в дверь скребнули.

— Заходи. Открыто.

Спиной вперед в кабинет вошел солдат с подносом, уставленным всякими тарелками. Посередине гордо красовалась емкость литра на два с половиной. Юринов обреченно сглотнул. Рядовой, занесший поднос испарился, и материализовался через несколько секунд с парой стульев, таких же древних, как и остальные, и с длинным тубусом. Карты принес, догадался Борис. Тут же, прямо из воздуха, наверное, посреди стола оказался большой армейский термос и несколько кружек.

— Э, полковник, ты только чай обещал, а тут дастархан целый! — прокомментировал появление «подноса-самобранки» Урусов.

— Одно другому не мешает, — заявил прямо из дверного прохода невысокий худощавый человек, одетый в серый «городской» камуфляж. Определенно, начальник… Никто не будет таскать такой в местных степях. Если, конечно, бегает по округе, а не сидит в штабе.

— Здравия желаю! — Встал с продавленного стула Урусов. И скосил глазами на погоны. — Товарищ майор!

— Взаимно, — кинул ладонь к берету вошедший. Еще один звоночек… Береты — вещь хорошая и местами престижная. Но, понимающие люди, кепки таскают. Или что другое, менее форсистое, но более удобное… Если они, конечно, не капитан Урусов… — Присаживайтесь, товарищи гости, присаживайтесь. Разговор долгий будет.

— Что, расстреливать не будете? — решил все же уточнить Юринов. Собственное нахальство лезло прямо-таки через край…

— Если очень надо, то всегда пожалуйста, — особо не чинясь, майор сел на подоконник за спиной Урусова. Капитан дернул плечом, но возмущаться вслух не решился.

— Но, думаю, лучше просто поговорим. Так ведь, капитан?

— Так точно! — не оборачиваясь, ответил Урусов. — А вы на брата похожи.

— Знаю.

Ох, не выделывайся майор. Плохой из тебя подпольщик. Голос дрогнул. А мы тебе еще и контрольный. В голову.

— Погиб он. В Новосибе. По штабу округа сразу три прилетело.

— Кто сейчас?

— Пчелинцев. — А ничего, хорошо держится…

— Знаю. Хороший офицер. Брат хвалил.

Якимчук спрыгнул с подоконника и присел с торца стола, на ловко подставленный бойцом стул. Рядовой, выполнив свою задачу, отступил в угол и застыл там недвижимой статуей.

— Раз обнюхивание прошло успешно, предлагаю приступить к делу. Никто не против? — спросил подполковник, отодвигая поднос в сторону и разворачивая на столе карту России, изрядно потертую на сгибах. Не всю свою жизнь она в тубусе хранилась…

Все промолчали. Бессонов, недолго думая, отвинтил крышку термоса.

— Чай все?

— Все, — кивнул Урусов.

Кружки, наполненные черной ароматной жидкостью, издавали неописуемый запах…

— С чаем проблемы? — понимающе кивнул Якимчук в сторону блаженствующего Юринова.

— И не только, — подтвердил Урусов.

— Это плохо… — задумчиво сказал подполковник. — Ладно, капитан, вводи в курс дела. А мы с майором подпоем. Так ведь, Алексей Егорович?

— Как иначе, Евгений Львович.

Урусов подсел поближе к Якимчуку, чтобы карту по столу зря не таскать.

— Так, стоим мы примерно тут…

Молодые жизнерадостные парни чувствовали себя хозяевами жизни. Уверенности добавлял новенький, только со складов, камуфляж, толком еще не обмятый по складкам.

Вежливость? Уважение к старости? А на хрена? Они — джигиты хозяина. Всесильного баши. Что с того, что последнего набора? Главное ведь кому служить, а не когда пришел...

Еще в родных кишлаках можно было бы подумать, но здесь? Старой развалине лет сто, отпор, что ли, даст? Да тут даже оружие не понадобится. А оно есть, на плечах висят вчера выданные автоматы. То, что посланный с ними старший, побледнел, увидев вырезанный на воротах знак, их лишь рассмешило:

— Ты что, боишься рисунка на дереве, Баходур? — спросил его Кохир, верховодившей в троице.

— Этого — боюсь. Это знак Ирбиса.

— Ну и сиди в машине. Мы не собираемся говорить баши, что не притащили мальчишку из-за того, что испугались глупой деревяшки.

— Наша задача лишь пригласить в гости. Это можно сделать и вежливо.

— Можно. А зачем? Рассыпаться в просьбах перед каждым декханином? Раз ты трус — сторожи тачку.

Кохир первым пошел к воротам. Мирзо и Амон отправились следом.

— Эй, дед! Ты будешь старый Шамси?

— А вежливости вас отцы не учили? — вопросом на вопрос ответил Абазаров.

— Ты не выпендривайся, — прикрикнул на него Мирзо, — где мальчишка? Его хочет видеть баши. Три минуты на сборы, с нами поедет!

— Если вашему баши надо поговорить с моим правнуком, пусть приедет сюда сам. Правнуку это не нужно.

— Что??? Да ты охамел, дед! — богатырь Кохир навис над сидящим стариком, как медведь над бараном, — ты-то баши не нужен, да я на тебя даже пулю тратить не стану…

Ручищи, вполне способные свернуть шею человеку потянулись к старику, но неожиданно джигит захрипел, опрокидываясь назад. Его друзья не успели даже понять, что произошло, как свистнувший в воздухе нож вонзился в глаз Мирзо, а начавший скидывать с плеча автомат Амон выронил оружие: в его правом плече торчала стрела.

— Добрый ты, Шамси, — пробормотал старик, но в этот момент вторая стрела пробила левое плечо джигита, потянувшегося было за оружием. — Или, наоборот, злой не в меру…

Баходур, с ужасом наблюдавший эту сцену, наконец, пришел в себя. Он сорвал с плеча автомат… стоп! Знак Ирбиса! Да, расстояние большое, лук, в отличие от «калаша», не добьет, но… ЗНАК ИРБИСА!!! Эти бараны не верили в знак. И что? Джигит положил оружие на сиденье машины и медленно приблизился к воротам.

— Скажите, ата, могу ли я забрать тела этих дураков и отвезти их уважаемому Бодхани-баши? А заодно передать ему Ваш ответ.

— Забирай. Пусть живут. И передай следующее: если бы Бодхани прислал людей, уважающих старость, разговор был бы иным. Но пославший баранов, сам… — Шамси сделал паузу, — …виноват. Теперь придется «великому баши» прийти к нам в гости.

Джигит перетащил тела в машину. Наскоро перевязал Амона и Кохира, который, к его удивлению, оказался еще жив. И УАЗ скрылся за поворотом.

— Забирай мать и сестер, Шамси, — произнес старик, — уходите в горы. Туда, где ты застрелил двух архаров.

— Но…

— Никто не тронет вас.

— А ты, дед?

— Мои ноги слишком плохо ходят. Но руки еще крепки… И автоматы… Резать горных стрелков «Эдельвейса» было намного труднее, чем джигитов этого тупого баши…

— Не надо спешить, ата, — раздался голос от ворот, по-прежнему стоящих с распахнутыми створками...

— Начнем с констатации положительного факта, мужики. А он таков — принять ваших мы готовы. Но есть одна загвоздка. Жрать нечего будет.

— Почему? — удивленно поднял бровь Сундуков, — насколько я понял, тут намного теплее, чем в наших краях. Мы же крестьян приведем. Распашем земли. В вечной мерзлоте выживают, а это нифига не ваши тропики.

— Потому что здесь степи. — Бес вздохнул. — Очень сухие степи. И не тропические вовсе. До Войны еще терпимо было, теперь же осадков практически нет. Зимы не сказать, что особо холодные. Только сезон ветров начинаются не в марте, как раньше. А в октябре. И дуют всю зиму. Причем, не просто дуют. Торнады с ураганами и прочими тайфунами. С год назад УАЗ перевернуло. Из-за ветров, кстати, вам зимовать здесь придется. В любую минуту могут начаться. Так что на зимние урожаи не рассчитывайте. А летние... Говорил уже, сухо. В пустыню потихонечку превращаемся. Я, конечно, ни разу не агроном, но даже мне понятно: сельским хозяйством здесь не прожить.

— А вы чем живёте?

— Рэкетом.

— То есть? — теперь удивился Урусов.

— Поборы берем за трансферт нефтепродуктов. Казахи горючку продают. В Калмыкию, в Ростов… А обратно тащат продукты и бижутерию всякую. А мы отщипываем от обоих.

— То есть, просто отщипываете? И прокатывает?

— Ну, не просто щиплем. С нас — безопасность грузов на немалой территории. Казахи подтаскивают до Волги, а дальше мы сопровождаем. В Элисту или Ставрополь.

— А от кого? Если казахи…

— Ты думаешь, только казахи в степи балуют? А калмыцких тонулчей не бывает? Не видел, что вдоль Волги творится? Каждая деревня — крепость. От них, родимых… А Кавказ… Ну, он всегда Кавказ. И Кавказом останется. Каждый тейп сейчас — отдельная страна. Или племя. И жить предпочитают бандитизмом.