Эмори без всякой вежливости была буквально засунута в кабину, потом его владелец обошел кругом и сел за руль. Он завел мотор, и каждое его движение было аккуратным и продуманным, как будто за ним по пятам не гнались два жаждущих крови мерзавца.
Он газанул с такой силой, что колеса сначала провернулись, и только потом пикап рванулся с места. Они вылетели на подъездную дорожку, оставив Флойдов потрясать кулаками и изрыгать ругательства.
Эмори не верила своим глазам. Они в молчании проехали небольшое расстояние до хижины. Мужчина вышел из пикапа, открыл ворота, потом поставил машину на обычное место. Затем он снова вышел, подошел к колоде для рубки дров и вытащил топор из посеченного ударами дерева.
Эмори следила за его передвижениями по двору, за возвращением обратно к воротам. Потом мужчина пересек дорогу и подошел к пикапу Флойдов, оставшемуся стоять там, где машина врезалась в дерево. Мужчина обошел все четыре колеса, методично нанося удары топором по покрышкам.
Закончив с пикапом, он прошел через ворота и закрыл их на задвижку, не забыв проверить ее на прочность. Воткнув топор в колоду для рубки дров, он вернулся к машине, открыл пассажирскую дверцу и протянул руку к Эмори.
Та инстинктивно отпрянула. Он нахмурился.
– Верни мой пистолет.
Женщина забыла, что оружие до сих пор у нее. Ее правая рука вцепилась в рукоятку мертвой хваткой.
– Ты собираешься кого-нибудь пристрелить?
– Только после завтрака.
Он снова потянулся за пистолетом, и на этот раз Эмори отпустила оружие. Он сунул его за пояс джинсов, развернулся и направился к хижине.
Она вышла из машины и посмотрела на ворота, решая, стоит ли ей перебраться через ограду и убежать. Он солгал по поводу соседей. Помимо Флойдов могут найтись и другие люди в относительной близости.
Но дорога была крутой, со множеством съездов. Она пересекалась с другими сельскими дорогами, такими же опасными. Правую ступню Эмори дергало после того, как она провела на ногах у постели Лизы всю ночь. В голове после бессонной ночи стоял туман. На улице морозило. Ему, вероятно, не составит труда догнать ее после первых же пятидесяти ярдов.
Осознав глупость и тщетность даже попытки побега, Эмори пошла за мужчиной в дом.
Он сидел на корточках возле камина и отгребал в сторону остывшие угли. Потом он положил растопку, а когда она занялась, подложил поленья.
– Придется потерпеть, пока в комнате потеплеет. Пока тебе лучше не снимать куртку.
Его куртка. Она сняла ее, чтобы заняться Лизой, но потом надела снова, незадолго перед их отъездом. Неожиданно куртка показалась ей тяжелой и громоздкой, но Эмори была рада теплу и чувству защищенности, которые она ей давала.
Мужчина поставил на место экран перед камином и повернулся к ней:
– Ты все еще голодна?
– Голодна? – Эмори с удивлением посмотрела на него. – Я совсем тебя не понимаю. Ты совершаешь кражу со взломом для того, чтобы помочь молодой девушке, которую ты даже не знаешь. Ты достаточно нежен, чтобы суметь превратить свирепого пса в своего приятеля. А потом ты стреляешь в людей, хотя тебя никто не провоцировал.
– Меня провоцировали.
– Когда мы уезжали, превосходство явно было за тобой. Тебе вообще незачем было возвращаться в дом.
– Ага, но я пошел.
– Зачем?
– Из-за тебя.
– Из-за меня?
– Они оскорбили тебя, хотя ты этого не слышала.
– Тебе следовало проигнорировать их.
– Я не хотел.
– А чего ты ждал? Изысканности? Они невежественные и невоспитанные…
– Они дерьмо, вот кто они такие.
– Ладно, они подонки. Но разве это оправдывает то, что ты в них стрелял?
– Я в них не стрелял. Если бы я стрелял в них, они были бы мертвы.
– Тогда зачем вообще было пускать в ход дробовик?
Эмори попыталась заставить его опустить глаза, но, к ее разочарованию, он отвернулся.
– Ты первой пойдешь в душ или пропустишь меня?
В ярости от такого пренебрежения к ее недовольству, Эмори пошла за ним, схватила его за рукав и развернула к себе.
– Ответь мне, черт тебя побери!
– Что?
– Скажи мне, зачем ты стрелял из дробовика? И не говори, что это была самозащита.
– Я и не собирался.
– Тогда зачем ты это сделал? Просто для того, чтобы заработать очки?
Он молчал.
– Скажи мне!
– Я расстрелял телевизор!
Удивленная и его криком, и неожиданным объяснением, Эмори сделала шаг назад, борясь с желанием расхохотаться.
– Телевизор? Зачем?
Он вырвал свой рукав из ее пальцев.
– Чтобы они не увидели на экране твою фотографию.
* * *
К тому моменту, когда он вышел из ванной комнаты, чистый, в свежей одежде, Эмори раскладывала по тарелкам яичницу с беконом, которую она приготовила на завтрак. В конце концов, на улице утро. Многие люди завтракают в это время дня. Завтрак был единственной привычной вещью в том Зазеркалье, в котором она сейчас жила.
Как будто не было его неожиданного заявления перед уходом в ванную комнату, он поблагодарил ее за тарелку с едой, которую она поставила на стол перед ним. Когда он взялся за вилку, Эмори указала на тарелку с тостами.
– Тостер работает лучше. Он их выбросил.
– Хорошо. Ремонт избавил меня от необходимости покупать новый.
Выполнение привычных движений – она приготовила тосты, выложила брусок масла на тарелку – вызвало у Эмори обманчивое ощущение контроля над ситуацией. Она знала, что мужчина заметил масло, потому что намазал им тост. Он поблагодарил ее взглядом, но промолчал.
Где-то в середине завтрака он спросил, не хочет ли она еще кофе.
– Если ты встаешь, то да, пожалуйста.
Он вернулся к столу с заново наполненными кружками, потом оседлал стул, как это обычно делает мужчина. Любой мужчина. Обычный, не склонный к насилию мужчина. Мужчина, который не расстрелял на заре телевизор своих неотесанных соседей.
Не в силах больше сдерживаться, Эмори выпалила:
– Моя фотография была на экране?
– Я увидел ее, когда мы выходили. Поэтому мне пришлось вернуться и принять меры.
– Что они говорили…
– Не знаю я, что они говорили. Звук был выключен, – он отпил глоток кофе, глядя на нее сквозь парок, поднимавшийся над чашкой. – Но внизу большими желтыми буквами было написано о вознаграждении. Двадцать пять тысяч.
– Кто пообещал награду? Джеф?
Он пожал плечами.
– Но я не мог позволить братьям Флойд увидеть это. Одному богу известно, что бы они сделали, чтобы получить эти деньги.
– Почему ты сразу не объяснил мне это? Почему ты позволил мне наброситься на тебя с вопросами и упреками?
Он откинулся на спинку стула.
– Мне хотелось узнать, что ты на самом деле обо мне думаешь. Теперь я это знаю. Ты очень плохого мнения обо мне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
