Джек зарегистрировался в гостинице и, не дав себе времени зайти в номер и распаковать чемодан, он снова бросил вызов непогоде. С помощью навигатора он доехал прямо до дома той, которая называла себя Грейс Кент.
Это был двухэтажный дом, обшитый белой вагонкой. Серые ставни обрамляли окна на обоих этажах. Рядом с парадной дверью красного цвета на передней стене дома висел латунный почтовый ящик.
Специальный агент задумался, не дойти ли ему до этого ящика и не проверить ли письма, доставленные хозяйке в этот день. Но он решил, что рисковать не стоит. Скрытность для него самое важное. Вместо этого он доехал до конца квартала и припарковался там под ветвями гигантского хвойного дерева.
Прошло более трех часов. Почти в шесть часов вечера на подъездную дорожку въехал минивэн и остановился перед гаражом, дверь в который открыли пультом дистанционного управления. Дверь опустилась раньше, чем Джек успел рассмотреть, кто сидит за рулем.
Спустя несколько минут парадная дверь распахнулась, и Коннел схватился за фотоаппарат. Он направил объектив на женщину, вышедшую забрать почту.
Грейс Кент – это Ребекка Уотсон. Никаких сомнений.
Это не крошечный шажок в нужном направлении. Это гигантский рывок.
* * *
Сэм Найт откинулся далеко назад в своем рабочем кресле и сложил руки на объемном животе.
– Что думаешь?
Грейндж мгновенно ответил:
– Виновен.
Они оба устали, проведя целый день в поисках Эмори Шарбонно. Бо́льшую часть времени они находились на морозе или в джипе, пытаясь хоть немного согреться, выслушивая при этом едкие замечания Джефа Сюррея относительно их способностей.
Они высадили его у мотеля – еще один повод для его жалоб – и вернулись в офис, чтобы подвести итоги пустого дня. Потом они разойдутся по домам и постараются хоть немного поспать. На заре им снова вставать.
– Джеф виновен, согласен, – сказал Найт, – но то, что он придурок, это не уголовное преступление.
– Следовало бы принять закон исключительно ради него.
Найт хмыкнул, но ему было не до смеха. Он взял со стола канцелярскую резинку и принялся растягивать ее пальцами.
– Ты думаешь, что Джеф ее убил и спрятал тело.
– Мгновенный развод. Намного меньше хлопот, особенно если речь идет о большом участке земли.
– Который Джеф унаследует.
– Это достаточный мотив, но, возможно, для него не единственный.
– Согласен.
Грейнджу не терпелось развить свою мысль.
– Эмори не отдала свою кубышку его фирме, когда они поженились. Не поддержала она и лекарство, а ведь он уговаривал своих клиентов вложить в него деньги и уверял, что это выгодное вложение.
– С профессиональной точки зрения, – задумчиво произнес Найт, – это два удара по карьере Джефа. Из-за жены пострадал его имидж, и ее поступок мог стоить ему партнерства.
С личной точки зрения, опять-таки все плохо. Жена переигрывает его на всех фронтах. Она известна своей филантропией. Во всех статьях о ней муж упоминается между прочим. Ее любят пациенты, а клиенты Джефа ругают его, если финансовые новости плохие. Она во всем успешнее его, и этот ее успех вызывает у него зависть.
– Деньги плюс недовольство, – Грейндж пожал плечами. – Все кажется таким простым.
– Вот это-то меня и тревожит, – вздохнул Найт. – Все слишком очевидно. И потом, у нас нет тела, нет дымящегося оружия, и у подозреваемого не было возможности расправиться с ней. Когда я сталкивался с этим в последний раз, именно такие улики оказывались уместными, когда ты идешь к окружному прокурору и пытаешься добиться, чтобы мужа обвинили в убийстве жены. Пока у нас не будет чего-то большего, считай, что у нас вообще ничего нет. Мы можем никогда ничего не узнать, – он взглянул на карту на стене. – Она может быть где угодно.
Средства массовой информации назвали поиски доктора Эмори Шарбонно «координированными усилиями», что для многих было неправильным употреблением термина, а для Сэма Найта – шуткой. О координации не могло быть и речи, потому что были задействованы силы трех штатов, и у каждого подразделения был свой план, проблемы с персоналом и бюджетом, а также общая глупость. Среди тех, кто искал пропавшую женщину, было много преданных делу и решительных сотрудников, но их усилия часто сводились к нулю теми, кто не отличался умом и чувством долга, и таких было тоже немало.
Не стоило забывать и о сотнях волонтеров, у каждого из которых была своя причина присоединиться к поискам. Немалую роль сыграла и обещанная награда в двадцать пять тысяч долларов. Опыт не позволял Найту сомневаться в том, что именно деньги заставили многих подключиться к поискам.
Но даже если готовность волонтеров вести поиски в сложной местности и при температуре ниже нуля это чистейшей воды альтруизм, оставалось только бояться того, что кто-то из них в буквальном смысле наткнется на тело Эмори Шарбонно и испортит все место преступления.
Учитывая все это, возможность ошибки была огромной, а путаница – практически гарантирована.
Тем временем Грейндж был убежден, что виновник – муж, и что останки Эмори не будут найдены до тех пор, пока Джеф не покажет им, где искать. Сэму с сожалением пришлось признать, что его коллега, вероятно, прав.
– Суббота вызывает сомнения, – сказал Грейндж. – Где он провел весь день?
– Ты же его слышал. Он бесцельно слонялся по дому, потом ходил за покупками.
– Джеф Сюррей, бесцельно слоняющийся по дому… Картинка не складывается. И потом, он не может назвать никого, с кем он контактировал в это время, – напомнил ему Грейндж. – За целый день ни одного человека. Нет никого, кто мог бы его вспомнить: ни парикмахера, ни продавца. В воскресенье он тоже просидел в подполье до второй половины дня, когда он начал обзванивать друзей и оставлять сообщения, спрашивая, не общался ли кто-нибудь с Эмори.
Найт подхватил нить рассуждений:
– Джеф становится встревоженным мужем, но только после того, как прошел достаточно долгий период времени.
– Играет. Все напоказ.
– Но как он это сделал? – спросил Найт. – Когда?
– Не возражаешь, если я попытаюсь порассуждать?
Найт жестом показал Грейнджу, что он может высказываться.
– Итак, Эмори совершает пробежку в субботу, как и было задумано. Она звонит Джефу и сообщает, что остается на ночь. Он едет туда, и они встречаются в заранее оговоренном месте в назначенное время. Джеф мягко стелет: «Дорогая, прости. Мне следовало проявить больше понимания по отношению к твоим тренировкам ради предстоящего марафона. Давай поцелуемся и помиримся».
– И все это время он только ждет удобного момента, чтобы каким-то образом отправить ее на тот свет, – вставил Найт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
