есть разница в том, кто использует инструмент? — голос Остина неуловимо изменился. — Цена все равно будет заплачена. Не сейчас, так после. Не для тебя, так для другого.
— Считай это лицемерием, но я не хочу быть к этому причастным, — парень негромко хмыкнул. — Ты ведь уже не Остин?
— Верно, — мальчик с улыбкой кивнул. — Не переживай, с ним все в порядке. Я его старший брат. Я обещал присматривать за ним, поэтому я здесь.
— Звучит довольно ответственно, для десятилетки, — Дорен подозрительно прищурился. Он не чувствовал опасности, но все равно, старался не расслабляться.
— После смерти мне открылось многое, — «Остин» пожал плечами. — Знаешь сколько оракулов семьи Норат сейчас со мной?
— Избавь меня от подробностей, — парень мрачно скривился. — Ваши родственнички те еще твари. Так что, у вас единая душа?
С самой первой секунды этой встречи Дорен заметил, что с мальчиком что-то не так. Но сейчас, картина стала потихоньку вырисовываться.
— Чем сильнее дух, тем дальше провидец способен заглянуть. Но разум человека вещь хрупкая. Взрослый ум не в состоянии ясно воспринимать те образы, которые можно увидеть на той стороне. Только незамутненное сознание ребенка способно выдержать вес Линий, — мальчик сложил руки за спиной. — Каждое новое поколение семьи Норат становится невольным заложником предыдущего. Слишком уж многое отдали их предки ради достижения великой цели.
— Да ну? И какая же великая цель была у твоих предков? — Дорен вздохнул.
— Совершенный оракул, способный наблюдать линии без последствий. Наша единая душа, как ты её назвал, передается от одного предсказателя к другому.
— Передается? Скорее насильно прививается. Подобная магия непростительна, — парень покачал головой. — Твоя семья перешла черту.
— Уж поверь, я первый в списке недовольных, — старший брат Остина грустно улыбнулся. — Но разве прошлое можно изменить? Или ты считаешь, что мою семью нужно уничтожить?
— А ты считаешь, что нет? — Дорен ответил вопросом на вопрос.
— Считай это блажью глупого ребенка, но я любил и люблю свою маму. И Остин тоже любит. А она любила и по-прежнему любит нас.
— С чего ты это взял? — парень не был убежден.
— Дети любопытны, — Остин пожал плечами. — И часто поступают по-своему, втайне от всех. Как думаешь, ребенок, которого разлучили в раннем детстве с матерью, не захотел бы узнать о ней хоть что-нибудь? А уж Линии могут ответить на многое.
— Разлучили? — юноша зацепился за брошенное слово.
— У моего отца десять жен. И столько же наложниц. Их чистота крови и родословная не имеют большого значения, ведь дар прорицания всегда передавался по мужской линии. Поэтому детей, несмотря на низкую плодовитость магов, у семьи Норат много, — мальчик был спокоен. — Мой отец никогда не посещал ни одного из нас.
— Чтобы не привязываться, — Дорен кивнул сам себе.
— Верно, — «Остин» продолжил. — но матери гораздо сложнее отказаться от ребенка, которого она выносила под сердцем. Обычно, женщины семьи Норат знают на что идут, у них и выбора как такового нет, но наша с Остином мать переживала расставание слишком мучительно. После нас она наотрез отказалась заводить третьего ребенка.
— Её не смогли заставить? — парень приподнял брови. Он вполне хорошо представлял, какие нравы могли царить в этой семье.
— Пока живы её дети, никто не станет причинять ей вред. Ведь это отразится на линиях, и Оракул обязательно узнает, что случилось с его мамой. А это чревато проблемами. Но как ты понимаешь, я уже мертв, а Остин… он тоже не протянет слишком долго. На королевство надвигается беда, и услугами прорицателя будут пользоваться много. Когда и он умрет… Нашу мать больше терпеть не станут.
«Мир магов во всей его красе.»
Дорен лишь угрюмо пробормотал про себя.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — парень посмотрел мальчику прямо в глаза.
— Потому, что у меня есть просьба.
— Ко мне? Серьезно? — юноша покачал головой. — Ты видишь меня первый раз в жизни. Я не настолько силен или влиятелен, чтобы вмешиваться в дела твоей семьи.
— Он сказал, что ты можешь помочь, — мальчик сжал губы.
— Он? Кто он? Касиан? — Дорен хмыкнул.
— Нет. Он. Ты говорил с ним совсем недавно. Он посоветовал тебе встретиться со мной.
— Не понимаю, о чем ты, — парень нахмурился, и тут же подумал, что если в этой истории действительно был замешан Истинный, то отмахнуться так легко у него вряд ли получится.
— Ты понимаешь. Он сказал, что тебя не нужно убеждать. Ты сам примешь верное решение, — как не пытался старший брат Остина выглядеть спокойно, сжатые кулачки и положение тела выдавали его волнение.
— И в чем твоя просьба? — Дорен вздохнул, решив для начала хотя бы выслушать, чего от него хотела неприкаянная душа.
— Я прошу тебя сохранить жизнь моему брату. Когда Остин стал оракулом, моя мать, от горя, стала чахнуть прямо на глазах. Сейчас она лишь бледная тень себя прежней. Я почти уверен, что после смерти брата моему отцу даже не придется вмешиваться, она и сама умрет, не выдержав потери. Помоги им, — в голосе мальчике прорезалась мольба.
— Как я им помогу? — ответ юноши был очень тихим. — Ты просишь невозможного.
— Это не так. — мальчик яростно затряс головой. — Перед смертью, я видел твою Линию.
— Это значит… — глаза Дорена тут же расширились.
— В этом нет твоей вины. Просто я оказался слишком любопытен, и слишком слаб, чтобы выдержать вес твоего пути, — бывший оракул грустно улыбнулся. — Я увидел, как линия Касиана искривляется поз воздействием другой, гораздо более прочной и мощной судьбы. Такого я раньше никогда не наблюдал. Эта линия прогибала сотни и тысячи других, и я не смог сдержаться. Я посмотрел на неё. Но я был не готов.
— Мне жаль, — парень произнес бесполезные слова и опустил взгляд.
— Не стоит, — мальчик покачал головой. — Это было неизбежно. Так вот, насчет того, что мне открылось…
— М? — Дорен ждал без энтузиазма. Даже если дар семьи Норат и был мощным по меркам королевства, способен ли он был проследить все кармические связи юноши, которыми он оброс за последнее время? Вряд ли хоть один смертный мог предсказать влияние богов на его жизнь.
— Ты ведь серьезно
