Знакомые лица (1870)
1
Пробираясь сквозь толчею, Билл Хикок недовольно фыркал из-под пышных усов и щурил серо-голубые глаза. Длинноволосый, широкоплечий, ростом шесть футов и два дюйма (вместе с каблуками запылённых башмаков), с двумя револьверами на бёдрах, он своим видом вселял каждому встречному желание на всякий случай понизить голос и любезно приподнять шляпу. То и дело откидывая с глаз длинные русые локоны, Билл не переставал из-под широких полей шляпы прощупывать глазами улицу, и в прищуре его глаз читалось заметное раздражение.
Хэйс-Сити мало чем отличался от большинства городов Канзаса тех лет. Вдоль железнодорожного полотна тянулись кособокие сооружения, ряд непокрашенных магазинов и складов с кривыми надписями на стенах, грязные салуны, возле которых всегда толкались ковбои и охотники за бизонами, а также и жадные до развлечений солдаты из лежащего неподалёку форта Хэйс. Улицы были постоянно запружены фургонами и колясками. Со станции и на станцию перетаскивались грузы, скрипели колёса, галдели голоса, клубилась пыль, и над всем парил запах кислого пива и конского навоза. Там и сям затевались драки, сопровождаемые звоном битых стекол и треском ломающихся стульев, и на место происшествий, отборно ругаясь, спешили блюстители порядка с серебряными звездочками на груди. Во главе законников шествовал обычно Дикий Билл Хикок.
В августе 1869 года местные политики, делая ставку на твердость рук и характер Билла, нацепили на него звезду шерифа округа Эллис и взвалили на его плечи также обязанности маршала города Хэйс. Теперь Билл, в недавнем прошлом считавшийся неукротимым дуэлянтом и устроителем всяческих неприятностей, едва не угодивший на виселицу, сам сделался ревностным служителем закона.
Шестнадцатого июля Джеймс Батлер Хикок, снискавший себе известность под прозвищем Дикого Билла, был не в духе. Продираясь сквозь толпу, он посмотрел вперёд и увидел в расплывчатом воздухе дрожащую фигуру всадника. Она была так далеко, что её можно было принять за мираж над горячей равниной, который плыл вдоль железнодорожного полотна в сторону Хэйс-Сити. Но Билл знал, что это настоящий всадник, какие ежедневно приезжали в город. Расплавленный мираж постепенно стал приобретать отчётливый контур.
Человек сидел в седле уверенно, словно слившись воедино с холеным чёрным жеребцом. В нём не улавливалось напряжения, лёгкая посадка выдавала в нём давнего жителя равнин. Жеребец неспешно приближался. Наездник был довольно широк в плечах, высок. Низко надетая шляпа типа Стетсон отбрасывала на лицо незнакомца такую густую тень, что черты лица не угадывались. Длинный нашейный платок жёлтого цвета спускался одним концом по тёмно-синей рубашке до самого пояса. Солнечные блики прыгали по патронным ячейкам на широком ремне. Из жёсткой кобуры высовывалась ручка тяжёлого «кольта» сорок четвёртого калибра.
— Надолго в нашу дыру, приятель? — Хикок остановился перед чёрным жеребцом.
Незнакомец пристально посмотрел на городского маршала, и Билл узнал в лице человека собственные черты. То же упрямство. Та же наглая уверенность.
— Я проездом. Пережду ночь. Отдохну и утром уеду, маршал, — незнакомец обтёр потное лицо кончиком нашейного платка.
— У тебя оружие, чужак, — сказал Хикок, растягивая слова, — будь осторожен с ним. Я не люблю людей, которые приносят мне неприятности.
— Разве сейчас можно встретить в пустыне человека без оружия? — криво улыбнулся приезжий и направил коня в поток людей и повозок.
Билл проводил всадника взглядом и медленно побрёл по улице, утопая в головокружительном зное. Внезапно его внимание привлекло лицо в толпе. Он прибавил шаг и обогнал человека, чтобы остановиться прямо перед ним и заглянуть ему в глаза. Это оказался весьма приличный джентльмен в добротном костюме. Билл тотчас узнал его и молча ткнул указательным пальцем в грудь.
— Далёкий Выстрел? — улыбнулся он.
— Верно, — ответил Эллисон и пожал маршалу руку, — на этот раз, Билл, ты не промахнулся. Помнится, в Спрингфилде ты не хотел меня узнавать.
— Ты же всё время меняешь облик, мой друг.
— У судьбы свои пристрастия, маршал. После Спрингфилда я женился, затем опять попал к Лакотам, теперь снова среди вас. Это большой путь, и никто не знает, что нас ещё поджидает на тропе.
Они вошли в переполненный салун и заняли угловой столик.
— Спиртное здесь скверное, но уж какое есть, — сказал Билл, наполняя стаканы. — Тут всё скверное, старина. Есть такие места, где все вызывает отвращение. Хэйс — одно из них…
— На мой взгляд, — ответил Бак, — все ваши города на одно лицо…
С тех пор, как Эллисон покинул Оглалов, его не переставали преследовать постоянные сообщения о различных столкновениях дикарей с правительственными войсками и фермерами. Ему чудилось, что невидимые силы специально травили его печальными известиями, чтобы вызвать максимальное отвращение к народу, среди которого он сейчас находился. Весьма неожиданной была весть о том, что Лакотам запретили вести торговлю возле форта Ларами, что по сути своей было нелепо, ведь форт находился на их территории. Однако возмущение индейцев не переросло в вооружённое столкновение…
— Я же давно говорил тебе, — хмыкнул Билл, — что краснокожих будут сильно бить. Вот их и лупят. Я сам недавно с Кастером и Хэнкоком рыскал по прерии в поисках Сю. Подраться, правда, по-настоящему не удалось… Так, две-три минутные перестрелки… Ты знаешь, многое случилось за это время… — бормотал Хикок. Они сидели долго, и Билл успел изрядно набраться. — Прерия… Не одного тебя тошнит от города… Как я истосковался по вольной жизни. Клянусь моими глазами, здешний сброд почти до смерти замучил меня… Я имею право стрелять в людей. Я не бандит, а власть! Но мне всё наскучило, старина. Надо удирать отсюда, а я всё чего-то жду… Что-то должно случиться…
2
Билли Шкипер проснулся не ранее девяти часов утра и увидел, что кровать Эллисона уже пуста.
— Никогда не разбудит меня мой Индеец, — улыбнулся он, поднял штору и распахнул окно.
День был ясный и радостный. По улице прогуливались парочки, катили крытые фургоны с товаром. Неподалёку от гостиницы стояла карета, и два негра (в торжественных фраках с фалдами до пят) украшали её цветочками. В их медленных движениях чувствовалась забота и важность от сознания порученного им дела. Шкипер вспомнил, что в соседнем здании, где находился городской зал для всякого рода торжеств, велись приготовления к свадьбе.
— Я же видел вчера этих голубков… Она просто божественна.
Шкипер оделся и спустился вниз, грузно ступая по ступенькам и на ходу поправляя воротничок рубашки.
