непонятные русскому слуху гортанные слова, среди которых отчётливо различалось только одно слово: «аригато». Не зная, что по-японски это означает «спасибо», Еремеев почувствовал, как что-то тёплое шевельнулось у него груди. Он старался разглядеть лицо раненого японца, крепко держащего его за руку, но опустившаяся на землю монгольская ночь не давала ему это сделать. И, слушая непонятную речь, он не видел, как по лицу спасённого им раненого японского солдата текли скупые мужские слёзы, слёзы человека, попавшего в объятия смерти, но которому судьба подарила жизнь.
Андрей Смолюк
Мойка
Телефон, конечно, величайшее изобретение человечества. Правда, если он звонит каждые пять минут, то хочется выбросить его куда-нибудь в окошко, так сказать – с глаз долой. Чтоб не видел и не слышал. Но если он раза два-три в день звонит, то это очень даже хорошо и приятно, поскольку это значит, что люди про тебя помнят и не забывают.
Так вот. Сижу я как-то на кухне, посуду мыть собираюсь. А посуды этой, мать её за ногу, целая раковина. А тут телефон зазвонил, снимаю трубку, а в ней приятный и вежливый мужской голос меня и спрашивает:
– У вас мойка есть?
Меня этот вопрос в некоторый тупик поставил, потому что кухня без мойки – это не кухня, а посему в трубку отвечаю:
– Есть!
– Очень хорошо, – продолжает голос, – сколько час мытья стоит? Я сейчас приеду. Кстати, мойка не занята?
Меня это в ещё больший тупик поставило, и, не зная, что говорить, я ответил:
– Да нет, вроде не занята. Сейчас я посуду помою и освобожу её.
– Какую посуду? – удивился голос.
– Как какую? – теперь удивился я. – Разную, грязную, чашки, ложки!
На мой ответ в трубке раздался заразительный смех.
– Ну вы и шутник! – был ответ. – Ха-ха-ха! В мойке посуду мыть! Ладно, ждите, я сейчас приеду!
Честно говоря, после такого разговора я остался в удивлении и недоумении. Кому это вдруг понадобилась моя мойка на кухне. Да ещё деньги платить какие-то собирались. Нет, я не против, если мне деньги заплатят, даже непонятно за что, но всё-таки…
– Ну, приезжайте, – как-то неуверенно ответил я. – Правда, я не очень понимаю, зачем вам моя мойка понадобилась?
– Как зачем? Машину мыть, – последовал бодрый ответ.
– Какую машину, игрушечную? – не удержался я от вопроса.
– Да нет же, – уже нетерпеливо ответил голос. – Самую обыкновенную – «Жигули»!
– Так, а при чём же здесь моя мойка на кухне, «Жигули 11» в неё вряд ли войдут! Если только игрушечные!
Тут тон в трубке несколько изменился, из вежливого он превратился в нетерпеливый.
– Послушайте, не надо мне морочить голову, – так было сказано. – Вы же только что сказали, что мойка есть и можно приехать, она почти свободна, если не считать вашей какой-то непонятной кухонной посуды!
– Да приезжайте, приезжайте, я не против. Только «Жигули»-то настоящие и в квартиру не влезут.
– В какую квартиру? – удивился голос в трубке.
– В обычную. А вы, собственно говоря, куда звоните? – наконец сообразил спросить я.
– На автостанцию. Машина у меня грязная стала, вымыть её надо.
Тут, наконец, до меня дошёл весь смысл разговора.
– Э, – говорю, – да вы не туда попали. Это не автостанция, это обыкновенная квартира с обыкновенной кухонной мойкой.
– Ох, – досадливо произнёс голос в трубке, – извините, пожалуйста. Я-то думал, что это автостанция.
Я тоже хихикнул и ответил:
– Да ладно, ничего страшного, всякое может случиться. А так – если что помыть надо из посуды, так приезжайте, вдвоём мыть посуду веселей.
Извинившись ещё раз, голос в трубке пропал, и послышались гудки, означающие, что разговор окончен. Я в душе ещё раз похихикал над незадачливым автовладельцем грязных «Жигулей» и пошёл мыть посуду.
Так что, как видите, телефон – он иногда и развеселить может. Настроение приподнять. Главное, как я уже говорил, чтобы каждые пять минут не трезвонил. Иначе это не величайшее изобретение человечества, а средство для испытания нервов!
Галина Солонова
Обида
Рассказ
Я проводила свою приятельницу до переулка, где стоит её неказистый домик, и вернулась на широкую дорогу. А дорога широкая, асфальт гладкий, чистый. Дома по обеим её сторонам новые, добротные, лужайки перед ними ухоженные.
Вечереет, но июньское солнце всё ещё ласкает землю. Лёгкий ветерок теребит молодые листочки деревьев, что горделиво стоят у домов-красавцев. Душа поёт, ощущая радость бытия.
Вдруг послышался лёгкий стук каблучков и почти детское всхлипывание. «Кто-то плачет?» Оглянулась. Девушка идёт: плечи опустила, глаза платочком вытирает. Тревожно мне стало. Остановилась, подождала. Высокая, стройная, длинные чёрные волосы веером разбросаны по плечам.
Ласково, с сочувствием я спросила:
– Могу чем-нибудь помочь?
Она остановилась, распахнула свои чёрные глазки, обрамлённые длинными влажными ресницами. («Ах, какая красавица, хоть портрет пиши!») Посмотрела на меня растерянно, в глаза мои заглянула и, не знаю почему, вдруг доверилась:
– Подруга – предательница. Обещала подождать меня, чтобы прогуляться по городу, а сама ушла, да ещё с мальчиком, который нравится мне. – («О, современная Джульетта».)
Она опять всхлипнула, шмыгнула носиком. Две слезинки покатились по щекам.
– Ты не ошибаешься?
– Подружкина мама мне сказала, что ушли они. На этой улице их дом. А я целых полчаса сюда ехала.
– Как звать тебя?
– Настя.
– А меня – Галина Алексеевна. Лет тебе сколько?
– Четырнадцать уже.
– Подружки, конечно, разные бывают. Может быть, у твоей – уважительная причина была?
– Я бы так не сделала, ведь мы же договорились.
– А куда ты, Настюша, сейчас направляешься?
– К автобусу иду. Домой поеду.
– А хочешь, мы с тобой вместе прогуляемся по городу.
– И вас это не затруднит?
– Что ты! Погода чудесная, всё цветёт и благоухает. Буду идти с тобой и радоваться: на тебя, на твою красоту заглядятся прохожие. Пусть завидуют.
Настя успокоилась, лицо засияло радостью, и она стала ещё очаровательнее – глаз не оторвать. Вдруг из-за поворота показалась парочка – девушка с юношей. («А вот и Ромео».) Они шли навстречу и явно спешили.
– Настенька, не твои ли знакомые?
– Они! У-у, предатели! – шепнула она мне на ухо. – Лицо стало серьёзное, взгляд неприступный.
– Так, спокойно. Расслабься. Головку подними чуть выше девяноста градусов. Мило улыбнись, – шептала я ей.
Ещё несколько шагов и… Подружка, расплываясь в улыбке, подбежала, поспешно заключила Настюшку в объятия.
– Ой, а мы так боялись, что ты нас не дождёшься, – взволнованно заговорила она.
– Это тебе, – смущаясь, протянул молодой человек Насте алую розочку.
Она с облегчением вздохнула и улыбнулась.
– Всего доброго, молодые люди, – высказала я своё пожелание.
