ребята засекли у подъезда дома Волкова секретаршу Бауэра, Наталью Некрасову. Явно шифруясь и прячась от охраны Матерого, она умудрилась обвести охрану вокруг пальца и пройти в подъезд незамеченной. В квартире Волкова Некрасова пробыла чуть больше часа.
– Откуда знаешь, что была у него, а не у подруги, по чистой случайности живущей в одном доме с Волковым?
– Обижаете, товарищ генерал. Мои ребята всё досконально проверили. Секретарша была у Матёрого.
– И что? Пусть была. Что из этого? Может, у них любовь?
– Любовью здесь не пахнет. Во-первых, до тюрьмы Волков с нею знаком не был и увидел в первый раз только в день своего приезда. Во-вторых, если бы их связывали личные отношения, то наверняка она бы осталась у него на ночь. А так пробыла час, в дождь уехала домой. С любовью здесь не вяжется.
Генерал потер пальцами виски.
– А что, если она посетила Матерого по распоряжению шефа?
– В таком случае, зачем прятаться от охраны?И потом, с какой стати Бауэру засылать к Матерому секретаршу, если он сам может о чём угодно расспросить?
Генерал задумался.
– А, знаешь что, давай не будем ждать милости от бога и сами начнем докапываться до истины. Сделай запрос на зону, где отбывал срок Матерый, пусть отпишут, что и как. С кем дружбу вел, каков был статус на момент освобождения. Возможно, что-нибудь да и нароем.
– Сделаем, товарищ генерал. Только… Минуту назад у Вас проскочила фраза, что вы о чём-то догадываетесь. Хотелось бы знать в чём суть догадки и чем она обусловлена?
– Ишь ты, уловил. Думал, мимо ушей пропустишь. Что касается, желания, придёт время, поделюсь обязательно. Одно только могу сказать, Матерым интересуется ФСБ . С какой стати? Не понятно. Но если их служба безопасности взяла Матерого в разработку, значит, дело серьезное. Понял?
– Понял, товарищ генерал.
– И ещё. Не дай бог контора пронюхает, что мы с тобой дело параллельным курсом ведём – начнётся настоящий звездопад звёзд с наших с тобой погон. такой звездопад, только не с неба, а с наших с тобой погон. Усёк?
– Ещё как…. – Шепелев поднявшись, вышел из-за стола. – Разрешите идти?
– Топай. И будь осторожен.
Глава 10
Бауэр
Телефонный звонок, как всегда, раздался неожиданно. Было около одиннадцати, когда Николай решил перед сном принять горячий душ. Звонок телефона остановил на полпути.
Подняв трубку, он сразу узнал голос Бауэра.
– Здравствуй, Николай. Как дела? Как здоровье?
– Какие у меня могут быть дела? Отдыхаю. Жизнью наслаждаюсь. Со здоровьем, в порядке. Ребро срастается, сам в боевой форме.
– Отлично. Отдохнул, пора и за дело браться.
– Время пришло?
– Пришло. За две недели всего столько накопилось, одному не разгрести.
– Что-нибудь серьезное?
– Этого тоже хватает. Поэтому давай, завтра часикам к десяти, подгребай, посидим, обсудим, примем решения…. Договорились?
– Договорились.
Стоя под горячими струями воды, Матерый думал о том, что пройдет ночь и кончится жизнь, полная покоя и тишины. Закружится круговерть, где нет места обычным человеческим отношениям, где каждый идёт по следу другого, в надежде, что тот, кто впереди, не выдержит, сойдет с тропы.
Захотелось закрыть глаза и исчезнуть навсегда из этой волчьей жизни, очутиться в родительском доме, стоящем у опушки. Услышать, как стучит топор, как ворчит себе под нос отец, складывая в поленницу дрова. Как уговаривает корову мать, в ответ та отвечает звоном поющих струек парного молока.
Стало больно и тоскливо оттого, что как бы душа ни стремилась в прошлое, жизнь берёт свое.
В приемной не было никого, кроме Наташи. Сидя у компьютера Та не сразу обратила внимание на вошедшего в кабинет Николая.
Матёрый, стоя у двери, некоторое время наблюдал за ловко бегающими по клавиатуре пальцам, за глазами, спрятавшимися за красивыми очками, за легкими поворотами головы и чуть учащенным дыханием.
Ему нравилась эта девушка. При встрече с ней он испытывал необъяснимое, тревожно-сладостное чувство.
– Здравствуй, Наташа!
Девушка вздрогнула и, переведя взгляд на Николая, на секунду замерла.
– Здравствуйте… То есть здравствуй!
– Палыч у себя?
– В кабинете.
– Я войду?
Наташа улыбнулась.
– Конечно.
Глаза на мгновение блеснули радостью, и на душе у Матёрого стало спокойнее.
– А, прибыл! Живой и невредимый. Проходи, присаживайся.
Бауэр выглядел более, чем сосредоточенным.
– Наташа, нам, пожалуйста, кофе, бутерброды и всё такое, – крикнул в телефонную трубку Палыч.
– Ну что, оклемался, гладиатор? – Он вышел из-за стола и, пройдя через весь кабинет, опустился в кресло рядом с Николаем.
– Вроде бы.
– Отлично! А то тут столько всего накопилось, в пору бульдозер вызывать.
– А что, раньше такого не было?
– Было. Только сегодня проблемы, как ни странно, почему-то все замыкаются на тебе.
– В таком случае, считай, что я и есть тот самый бульдозер. Соляры залью и попрём.
В кабинет вошла Наталья. Подойдя к столу, привычными движениями начала расставлять чашки. Закончив, глянула на шефа.
– Что-нибудь ещё?
– Всё нормально. Меня ни для кого нет. – Бауэр явно нервничал, ему не терпелось продолжить разговор с Матерым.
Как только дверь за Наташей закрылась, он тут же повернулся к Николаю.
– Пока ты будешь наслаждаться кофе, я тебе вкратце расскажу, что ждёт нас впереди и чем для нас обернулась бойня с Басмачом.
– Ты что, меня осуждаешь? – Николай начинал нервничать. – Мне кажется, если бы Басмач мне чердак проломил и я бы сейчас валялся в больничке, ты бы разговаривал со мной более приветливо.
Бауэр, не ожидая отпора, опустил глаза.
– Ты меня неправильно понял. Я хотел сказать, что стычка повлекла за собой создание сложной и опасной ситуации в наших и без того напряженных отношениях с чеченцами.
– Ты сказал – опасная? Или мне послышалось? Неужели дело дошло до того, что все идёт к началу войны?
– Если мы не примем условия, то тогда, да.
– Они что, ещё нам и условия ставят? Ну суки, совсем страх потеряли.
– Подожди, не заводись. Тебя долго не было, за это время много воды утекло. Тебе надо хорошо подумать и постараться понять…
– Послушай, Палыч, а я ведь это уже слышал, – перебил Николай, – и знаешь, от кого? От Басмача. Та же песня, те же слова, только исполнение чеченское…
– Ты опять за своё? После того, как Басмача увезли в реанимацию, на следующий день чеченцы назначили стрелку. Требовали, чтобы я прибыл лично.
– А почему ты мне только сейчас об этом говоришь?
– Потому что они хотели говорить только со мной.
– Так… А меня, значит, в этом деле побоку?
– Не заводись. Я должен был разрядить ситуацию. Да и ты был не в
