его обчистили? Орёт благим матом, призывая милицию на помощь. Идет на всё, чтобы вернуть добро. И это естественно.
Фирмачи всё сделали как надо. Сразу видно, мозги работают, будь здоров. По поводу награды, козе и той понятно. Можно было и миллион назначить, зная, что бабки не найдутся.
Бауэр неожиданно для Николая расхохотался.
– Ты чего это? – Матерый явно не ожидал от шефа такой реакции.
– Представил, как Валет с Дохлым открывают сумку, а там вместо долларов куча макулатуры.
– Да! Думаю, вряд ли их это обрадовало. Если бы Валет остался жив, еще неизвестно, чем бы вся эта история закончилась. Одно знаю точно, фирмачам пришлось бы несладко. Сейчас они, наверное, только об одном и думают, как бы Дохлого на тот свет побыстрее отправить.
Бауэр неожиданно замолчал, и по его суровому взгляду можно было понять, что на него вновь нахлынули мысли о чем-то тяжелом, изнуряющем душу.
– Все то, о чём ты мне только что поведал, конечно, хорошо. Но мы этим проблему не решим.
– Проблему?
– А ты не знаешь? Убедить воров будет не легко. Слишком прямолинейные. Ни о чём думать не хотят, кроме денег. К тому же, если начнем втирать, что всё фирмачи подстроили, думаю, только разозлим.
– Я об этом как-то не подумал.
– Есть еще одно опасение. Из разговора с ворами я понял, что потерпевшие фирмачи деньги получить уже не надеются…
– Это понятно.
– Понятно-то понятно. Но фирмачи, как ты только что заметил, люди ушлые. И узнав о том, что Дохлый нашёл себе защитника и вроде как всё рассказал, тут же предприняли ответный ход…
– Какой еще ход? – Николай обеспокоенно посмотрел на Бауэра.
– Простой, но рациональный. Пообещали двести тысяч долларов ворам за то, что те накажут виновного. И это помимо денег, что были украдены из сейфов. А теперь сам подумай, если Дохлый не сегодня-завтра завернет ласты, кто крайним останется?
– Не хочешь ли сказать, что все стрелки на меня передвинутся?
– А сам то ты, что думаешь? Во что ворам легче поверить? В сказку про левые доллары – и тем самым лишиться возможности получить деньги? Или поверить фирмачам? При этом еще нагреться на двести тысяч зеленых?
Бауэр взял со стола чашку с кофе и тут же вернул её на место.
– Я так думаю, что настоящие проблемы у нас только начинаются.
– Слушай, Палыч! Ты же мужик башковитый, придумай что-нибудь.
Матерый искренне хотел, чтобы Бауэр предложил вариант, позволяющий ему раз и навсегда избавиться от нападок воров.
– Пока ничего не могу сказать, необходимо подумать. Слишком много ты на меня, Матерый, всего повесил. И чеченцев, и воров. Я думал, что с твоим возвращением мы хоть как-то уладим наши отношения с другими бригадами, ан нет, все пошло по другому руслу.
– Знаешь что, Палыч. Забудь про чеченцев. – Николай положил руку на плечо шефа. – Я сам разберусь с ними. Считай, что для тебя эта проблема закрыта.
– Не поверишь, он мне это радостно слышать.
Матерый поднялся.
– У тебя ко мне всё или есть ещё что-нибудь?
– Куда ты всё время торопишься? Шесть лет не виделись, толком ни о чём не поговорили, а ты бежать. Может, тебя кто в приемной ждет?
– Послушай, Палыч. – Николай присел. – Если ты намекаешь на то, что я имею виды на твою секретаршу, то зря. Да, не скрою, когда я впервые увидел, мысли кое-какие были, и это естественно. Но там, в ресторане, я всё понял. И давай к этому не будем возвращаться.
– Я смотрю, за шесть лет ты научился одним словом вопросы закрывать. Раз – и больше к этому не возвращаемся. Легко и просто. – Бауэр на мгновение замолчал. – Ладно, замётано. Больше об этом не говорим. Но есть еще одна тема. И обсудить ее желательно прямо сейчас.
– Я, как посмотрю, у тебя одни проблемы.
– Не торопись… – оборвал на полуслове Палыч. – Тема такая. Помнишь, я тебе при первой нашей встрече рассказывал про одного банкира, который ни в какую не соглашался с нами работать? Не желает, чтобы в его банке грязные деньги крутились. Наивный, думает, что в других банках все деньги чистые.
– Помню. И что из того?
– А то, что он наконец-то сломался и согласился на встречу с нами.
– И как же он сломался?
–
В основном, благодаря мне. Кропотливая работа с учредителями,
пожелание мэра и, наконец, деньги, большие
деньги, которые я хочу вложить в его банк, все это помогло добиться того, к чему мы так долго шли..
– Ну хорошо. А я-то здесь причём?
– Я хочу, чтобы вы подружились.
– Не понял. Хочешь, чтобы я ориентацию сменил?
– Дурак ты, Матерый. Понимаешь, я тут досье банкира изучил и пришел к мнению, что вы чем-то похожи. Есть между вами что-то общее.
– Он что, тоже по этапам чалился?
– Нет, судимостей у него нет. Но за плечами имеются две войны, афганская и чеченская. Два ранения и контузия. А главное, что он, как и ты, один. Один на всём белом свете.
– Что, и семьи никогда не было?
– Была. И жена была, и дочка. Три года назад они погибли при загадочных обстоятельствах. Он тогда в Тюмени работал. В одной из крутых фирм, которая руку на нефтяной задвижке держит. Занимал там один из ключевых постов. Через контору, которую он возглавлял, такие бабки проходили, что нам и не снились.
Мужик грамотный. После второго ранения в звании подполковника демобилизовался и, чтобы в новой жизни не потеряться, за три года получил еще одно образование, экономическое. Толком не знаю, что у них там, на Севере, произошло, но, похоже, кому-то он перешёл дорогу. В общем, вынесли ему приговор, но то ли по случайности, то ли специально для того, чтобы напрочь мужика заглушить, взорвали тачку, в которой находились жена с дочкой. В одночасье сделали мужика сиротой. После этого случая парень запил, да так на стакан сел, что никто и не думал живым увидеть. Хотя, надо заметить, мужик он не простой, характер такой, что сломать было не так-то просто. А вот не выдержал, хочешь не хочешь, а жизнь берёт своё. Прошло время, и он нашел в себе силы выйти из пике. Да и, видать, друзья всё это время не бросали в беде.
К тому времени фирма, где он служил, и еще несколько серьезных организаций открыли в Москве банк. На пост управляющего был утвержден наш вояка.
– Ничего себе история. А что с теми, кто зарядил тачку? Нашли?
Бауэр удивленно посмотрел на Матерого.
– Ты хоть маленько
