уж сами придем». И не нужно было быть Джеком для того, чтобы понять — от незваных гостей Егор спешит избавиться.
Тогда Кирилл списал нежелание Егора контактировать на вероятность того, что до него докатились слухи о смертях из-за передозировки катализатора, с некоторыми торопыгами такое случалось. Хотя после первого же летального случая Кирилл, поначалу окрыленный успехом и раздававший порошок без ограничений, ввел жесткий порядок: никакой самодеятельности! Катализатор применять только под присмотром медиков. А может, думал он тогда, дело в суевериях — неизвестно, что за легенды распространены у южан. Из Цепи не раз долетали слухи о возрождении старых религиозных верований и зарождении новых — то в одном, то в другом дальнем поселке. Ничего удивительного, в общем-то, еще Сергей Евгеньевич рассказывал о непреодолимой людской тяге в чрезвычайных обстоятельствах уповать на высшие силы. Поначалу Кирилл ждал, что соседи одумаются и придут, а потом решил, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. О существовании поселка Егора попросту забыл — своих дел хватало, — и вспомнил о нем не так давно. А сейчас внезапно понял, что тогда, пятнадцать лет назад, нижегородский порошок не заинтересовал Егора по другой причине. А именно — в поселках южан к тому времени, как они с Рэдом решили осчастливить соседей, уже появились дети.
Если предположить, что где-то в здешних краях, в каком-то из уцелевших со времен «до того как все случилось» научных учреждений обитал гений, сопоставимый с Вадимом или Борисом из Омска... Если предположить, что под рукой у гения или где-то в пределах его досягаемости находились нужные реактивы и приборы, люди, способные помочь... Тогда неудивительно, что мысль этого человека двигалась в том же направлении, что и ученых Цепи, пусть и отставая на пару-тройку лет. В конце концов, сколько примеров таких одновременных открытий знает мировая история — взять хоть изобретение радио.
В поселке Егора гений, так же, как в радиусе минимум трехсот километров от Бункера, проживать никак не мог, в Институте непременно знали бы о существовании коллеги такого уровня. Но Кирилла с Рэдом в свое время отправили за реактивами не на юг, а на восток. В Новосибирск, за четыре тысячи километров — значит, о существовании чего-то подобного на юге в Бункере не знали.
Или знали? — задумался Кирилл. Просто путь на юг представлялся куда более сложным, чем на восток — где на сотни километров вперед протянулись знакомые и дружелюбные поселки? Вот какой вопрос надо было задать Вадиму при крайнем посещении Бункера, — подумал, злясь на себя, — а не мериться в очередной раз известными местами, выясняя, кто из них прав! Вадим, выращивающий в своем затворничестве новое поколение ученых, носителей стремительно исчезающих знаний, или Кирилл — возродивший в Цепи жизнь, но уже десять лет назад осознавший, что дать детям хотя бы начальное образование, сопоставимое с тем, что дали когда-то ему, не сможет... Ладно, снова обругал себя он, от сожалений Вадим тут точно не появится. В карту надо заглянуть, вот что. Может, она что-то подскажет.
Вернувшись к дому, где решили остановиться на дневку, Кирилл рассказал о своих мыслях бойцам. Они вчетвером окружили разложенную на столе карту.
— Так вот же тебе и причина, — сразу ткнул пальцем Джек, — реку видишь?
И правда. Мог бы вспомнить, не заглядывая — это препятствие они обсуждали, еще когда готовились к походу.
Дон. Широкая, полноводная река. Мосты наверняка смыло в первые дни катастрофы. А на востоке были нижегородцы, освоившие навигацию. Разлившаяся Волга не пугала, напротив — часть пути предполагалось одолеть на пароходе, что, собственно, и произошло. Дальше серьезных водных преград не предвиделось, знаменитые сибирские реки находились восточнее, за Уралом... Да, отправить «миссию» на восток было, пожалуй, оптимальным решением. Идя на юг, в районе Ростова-на-Дону Сталкер с отрядом неминуемо уперлись бы в Дон — и неизвестно, смогли бы его преодолеть или нет. Посему, если на юге и были аналоги новосибирского академгородка, Кириллу о них не рассказывали. Вероятно, чтобы не сбивать с толку и не дарить надежду на существование второго шанса. Который, судя по только что открывшимся обстоятельствам, все же был.
Кирилл в задумчивости барабанил пальцами по столу.
— Выходит, где-то за Доном такой же порошок, как у нас, заделали? — прервал его задумчивость Джек.
Кирилл покачал головой:
— Как у нас — вряд ли. Скорее, аналог той вакцины, которую изобрели в Бункере. Теория Бориса все-таки слишком нестандартна для того, чтобы прийти в голову кому-нибудь еще... В общем, как бы там ни было, дети здесь рождаются. Осталось понять, какое отношение ко всему этому имеет так называемая Мать Доброты... Ты точно запомнил, что сказала та женщина?
— Всего дважды нас одарила Мать Доброты, чтоб у ней веселые травки не переводились — как-то так. Я ждала твоего появления в круге сколько-то там лет.
— Именно «появления в круге»? Не просто «рождения»?
— Не, там про круг было. Я ж чего его искать и пошел.
— Очень странно. — Кирилл потер виски. — Для чего складывать новорожденных в круг? Ведь люлька там стоит, насколько я понимаю, именно для этого?
— Да уж вряд ли для красоты. Хотя, черт его знает — может, на голову надевают и пляшут вприсядку.
— Языка надо брать, — подвела итог Олеся. — Гадать можно долго.
Допрос «языка» вымотал Кирилла больше, чем тридцатикилометровый переход накануне.
— Это самый бредовый бред из всего, что мне когда-либо доводилось слышать, — обескураженно объявил он.
Глава 16
Кирилл. Новочеркасск. 1053 км от Бункера
«Языка», решившего, на свою беду, отправиться в одиночку за дровами, взяли тихо. Джек подкрался сзади, придушил мужика захватом и оттащил в лес, за болото — куда, по его мнению, местные в ближайшее время никак не могли сунуться. Разговорить аборигена труда не составило: перепуганный и растерянный, играть в героя он даже не пытался.
Кирилл задавал вопросы, выслушивал ответы, и глаза у него лезли на лоб все дальше. Если бы не твердая уверенность Джека в том, что мужчина сам свято верит в рассказ, Кирилл решил бы, что над ним издеваются.
Первый ребенок появился в поселке, где проживал абориген, четырнадцать лет назад. То есть, прикинул Кирилл, если он и ошибся в расчетах относительно периода
