— Так, хватит трепаться и выметайся отсюда. — Я решил прекратить этот опасный разговор. — До заседания не более десяти минут.
Обдумывать слова Джо мне было некогда, но позже я над ними задумался, и задумался серьезно. Мысль о том, что она продалась Эйткину за толстую чековую книжку, была просто отвратительна. Но нутром я чувствовал — здесь Джо прав на все сто. Она прыгнула к нему в постель только из-за денег. Иной причины здесь быть не могло.
Чуть позже трех я позвонил Эйткину. Чувствовал я себя так, словно меня пропустили сквозь камнедробилку. Заседание совета директоров только что закончилось, и мне пришлось изрядно попотеть. Едва только Тэмплемен понял, что Эйткина не будет, сразу почувствовал себя королем и ничего не хотел слушать, только гнул свою линию. И все же мне удалось поставить его на место, вкупе с другими директорами. Я получил их согласие по всем интересующим нас позициям, а это само по себе говорило о полной победе.
Так что я сразу решил поделиться триумфом с шефом. Трубку на том конце сняли после первого сигнала, и женский голос спросил:
— Алло! Кто это?
Я сразу понял, кто говорит, и от звука ее голоса у меня перехватило дыхание. Какое-то время я не мог вымолвить ни слова, а просто сидел с бешено колотящимся сердцем и вслушивался в дыхание на том конце провода.
— Алло! Кто это? — с ноткой нетерпения повторила она.
— Это Честер Скотт, — с трудом выдавил я. — Нельзя ли переговорить с мистером Эйткином?
— Мистер Скотт? Разумеется. Он давно вдет вашего звонка. Минуточку.
— Как его самочувствие? — быстро спросил я, чтобы еще раз услышать ее волнующий голос.
— Все нормально, — Особого энтузиазма в ее голосе я не уловил. Или мне хотелось, чтобы так было? — Лечащий врач им очень доволен, — добавила она, щелчок тумблера, и я услышал голос Эйткина.
Глава 2
Чуть позже восьми часов я подъехал к особняку Эйткина. Лишь одна мысль беспокоила меня: увижу ли я ее? Во рту, словно после многочасового пешего похода по пустыне, было сухо, а сердце билось глухо и неровно.
Я сразу отметил, что освещение сада и бассейна выключено, но этот недостаток с успехом заменяла полная луна. В ее серебряном свете особняк смотрелся особенно впечатляюще.
Оставив машину у парадного входа, я взбежал по ступенькам и нажал кнопку звонка. После обычной паузы дверь, как и вчера, открыл Уоткинс.
— Добрый вечер, сэр, — автоматически произнес он. — Хорошая погода.
— Полностью с вами согласен, — пробормотал я, входя за ним в холл. — Как самочувствие мистера Эйткина?
— Полагаю, лучшего и ожидать трудно. Но я заметил, что к вечеру он стал немного нервничать, так что я попросил бы вас долго не задерживаться.
— Сделаю все, что смогу.
— Это было бы с вашей стороны очень уместно, сэр.
Мы поднялись на лифте. Старик явно страдал астмой, и при каждом его вздохе накрахмаленная сверх всякой меры манишка равномерно похрустывала.
Как и вчера, Эйткин полусидел на постели, а его зубы мертвой хваткой сжимали очередную сигару. На коленях лежали какие-то счета, в правой руке карандаш, в левой блокнот, в котором он делал какие-то пометки. Следы явного утомления легко читались на его лице, а при свете лампы виднелись капли пота на лбу. Углы рта безвольно опустились, веки набрякли. Вчера он выглядел гораздо лучше.
— Входите, Скотт, — проворчал шеф, сразу давая мне понять, что он далеко не в лучшем настроении.
Я подошел к софе и осторожно уселся.
— Как нога? — поинтересовался я, сосредоточив внимание на папке с документами.
— Все в порядке. — Он смахнул капли пота со лба. — Мне уже звонил Хамильтон, так что я в курсе. Совещание вы провели отменно.
— Рад, что у него создалось такое впечатление. Но с Тэмплеменом мне пришлось попотеть, — скромно заметил я. — Еще тот орешек.
Рот Эйткина искривился, изображая улыбку.
— Но вы с ним справились. Хамильтон все подробно рассказал. Рад, что вы накрутили хвост этому старому ослу. Протокол заседания у вас с собой?
— Разумеется. — Я протянул ему требуемый документ.
— Пока я буду изучать эту писанину, налейте себе чего-нибудь, да и про меня не забудьте. — Он неопределенно махнул в сторону столика у стены, на котором красовалась батарея бутылок и пара бокалов. — Предпочитаю виски и чтоб никакой содовой.
По тону голоса я понял, что спор здесь неуместен и, послушно подойдя к столику, налил на два пальца виски без содовой шефу, а себе на треть разбавил содовой. Едва я протянул порцию Эйткину, как тот нахмурился. В этот момент он очень смахивал на разгневанного гангстера из третьеразрядного голливудского боевика.
— Неужели я непонятно выразился?! Или вы такой непонятливый? Неужели краев не видно?
Пришлось вновь вернуться к столику и налить бокал до краев. Он залпом осушил лошадиную дозу и сунул бокал обратно.
— Прекрасно. Налейте еще по одной, а потом садитесь.
Я вновь наполнил бокал до требуемой дозы, поставил на прикроватный столик и сел в кресло. Наши взгляды встретились, и Эйткин вдруг улыбнулся. Это было так необычно, что я едва не поперхнулся виски.
— Не сердитесь на меня, Скотт, — произнес он. — Когда у человека сломана нога, он совершенно беспомощен. К тому же в этом доме организован против меня форменный заговор. Мне всячески внушают, что я болен, должен соблюдать постельный режим ну и тому подобную ерунду. Так что я весь день дожидался вас. Уж вы-то выполните мою просьбу и дадите выпить.
— Не самое лучшее желание, — осторожно сказал я.
— Вы так думаете? — Он усмехнулся. — Об этом уж предоставьте судить мне. — Он взял протокол заседания. — Можете курить, если желаете.
Я зажег сигарету и отпил немного из бокала. Минут десять Эйткин старательно изучал документ, потом взял бокал, сделал приличный глоток и задумчиво глянул на меня.
— Для начала весьма и весьма недурно. — Более того, я сам бы не смог провести заседание в таком ключе. Если и дальше пойдет в таком духе, считайте, что руководство офисом в Нью-Йорке вам обеспечено.
Его слова пролили бальзам на мою душу.
— Однако продолжим. — Он вновь сделал глоток виски. — Они уступили нашим требованиям, так что нужно развивать успех. Есть какие-нибудь идеи?
Я был совершенно уверен, что он задаст вопрос подобного плана, поэтому перед уходом с работы посоветовался с начальниками отделов.
В течение получаса я добросовестно излагал свои идеи. Он внимательно слушал, потягивая виски, и время от времени одобрительно кивал головой. По его поведению было видно, что я на правильном пути.
— Ну что же, неплохо, совсем неплохо, — одобрительно произнес он, когда я закончил. — А сейчас мы отшлифуем эти идеи.
Настала моя очередь слушать. Это была хорошая школа. Все идеи были мои, но он поворачивал их под настолько неожиданным углом, что они сразу наполнялись новым смыслом. Мой вариант тоже был неплох, но обходился чуть дороже. Его же предложение давало экономию процентов на десять, а самому Эйткину право называться бизнесменом более высокого класса.
Я вдруг заметил, что уже практически десять, и сразу вспомнил просьбу Уоткинса долго не засиживаться.
— Я все понял, мистер Эйткин, — торопливо сказал я, укладывая документы в папку. — Все будет сделано в лучшем виде. А сейчас, если не возражаете, я бы хотел покинуть вас. Мне еще надо встретиться кое с кем.
Он понимающе ухмыльнулся:
— А вот лгать вы не умеете, Скотт. Я ведь догадываюсь, что старый пройдоха Уоткинс попросил вас долго не задерживаться. Ну да ладно. Прощайте. Жду вас завтра снова в восемь. — Он допил виски и поставил бокал на столик. — У вас есть девушка, Скотт?
Этот вопрос застал меня врасплох. От неожиданности я даже выронил несколько страничек протокола. Подобрав их, я выпрямился и неуверенно ответил:
— Постоянной нет, если вы об этом.
— И об этом тоже. Мужчина не может жить без женщины. Но ни в коем случае не идите у них на поводу, не поддавайтесь их чарам. Женщины — это благо, но блага для того и созданы, чтобы ими пользоваться, а не зависеть от них. — Циничные нотки его голоса неприятно резанули слух. — И вот еще что. Я не хочу, чтобы вы всецело были преданы работе. Отдыхать тоже надо. Я не открою ничего нового, если скажу, что женщины являются довольно приятным видом отдыха. Но только не позволяйте им подцепить себя на крючок. Если это произойдет — вы пропащий человек.
— Да, мистер Эйткин. — Я захлопнул папку. Подобной проповеди я никак не ожидал от такого человека, и его цинизм задел меня за живое. — Ровно в восемь я буду здесь.
Не сводя с меня взгляда, он поудобнее устроился на подушках.
— И не работайте в выходные. В пятницу вечером приходить не надо. Позвоните в понедельник с работы. Так что свободно стройте планы на уик-энд. В гольф случайно не играете?
