Читаем без скачивания Глубинка - Артур Гафуров

Два часа спустя к неширокому проливу, разделявшему Вальковское и Черепитское озера, подошла старая синяя лодка, приводимая в движение небольшим электромотором. В ней удобно расположились четыре человека. Немного покрутившись возле камышей, лодка скрылась в прибрежных зарослях, но спустя пару минут показалась снова, правда, пассажиров в ней стало вдвое меньше. Дав еще один небольшой круг, она пошла прочь от берега.

Мотор был позаимствован у оставшейся бесхозной лодки Эльвиры Добренко, что было очень кстати — грести пришлось бы немало. К тому же, новинка оказалась весьма тихой, что также было нам на руку. А вообще, незадолго до высадки мы едва не передрались, решая, кому сходить на берег, а кому оставаться. В итоге тянули жребий. Повезло Максу, что никого не удивило, так как ему всегда феноменально везло в играх, где присутствовал элемент случайности, а также мне. Мы договорились, что Витя с Андреем будут неторопливо крейсировать вдоль берега, время от времени заходя в бухточку, чтобы подобрать нас. Поскольку емкость аккумулятора была ограниченной, предполагалось, что дальше они будут двигаться на веслах. Собственно, поэтому никто и не хотел оставаться.

Само место высадки было выбрано не случайно: по описаниям берега, данным Эльвирой, а также с помощью старых советских карт, которые Андрей одолжил у отца, мы с высокой степенью вероятности вычислили местоположение усадьбы. Кроме того, именно на стыке озер находилась упомянутая Элей деревня Цветково, разоренная и покинутая жителями еще в сорок втором году. Так что, теперь мы искали не вслепую и имели все основания рассчитывать на успех.

— Ну, с богом.

— Да, без него сейчас никак. Но лучше бы вместо бога был пулемет.

— Тебе мало того, что дали? Уверяю, с богом, но без пулемета гораздо лучше, чем без того и без другого.

Макс был вооружен одноствольным пятизарядным охотничьим ружьем шестнадцатого калибра. Ружье принадлежало Витьке, но, поскольку патронов к двустволке Андрей так и не привез, пришлось поменяться. Двустволка осталась в лодке. На всякий случай. У меня с собой был верный травмат, уже дважды оказавшийся весьма полезным.

План действий был следующим: продвинуться как можно дальше вглубь вражеской территории, по пути производя рекогносцировку местности. Задачей минимум ставилось определить существование усадьбы как таковой, задачей максимум — приблизиться на достаточное расстояние и сделать фотографии. Но на такую удачу мы не рассчитывали, поэтому хорошо, если просто получится что-нибудь найти.

Однако не успели мы с Максом толком углубиться в лес, как наткнулись на колючую проволоку. Круто, уже что-то нашли! Находка, кстати, знаковая и вполне логичная: тот, кто печется о своей неприкосновенности, вряд ли ограничится одними лишь маскировочными сетками на деревьях.

— Выходит, наши предположения оказались верными… — Макс задумчиво потрогал ногой шипастую стальную нить.

— Да, — отозвался я. — Усадьба где-то рядом. Только зря ты ноги суешь — вдруг она под напряжением? Пойдем поищем, где можно пролезть.

Однако, пройдя вдоль ограды метров пятьсот, прорех в ней мы так и не нашли. Пришлось вернуться немного назад и перелезть поверху, придавив проволоку валявшимся поблизости сухим бревном. Старались не шуметь, и не зря: преодолев препятствие, мы почти сразу же увидели людей.

Люди, впрочем, нас не видели, ибо были заняты тем, что, вооружившись граблями и тачками, сгребали и свозили в большие кучи опавшую листву. Мы притаились за деревьями: дальше пути не было.

— Придется ждать, — одними губами произнес Макс. Я кивнул в ответ.

Осторожно выглядывая из своего укрытия, я обратил внимание, что сразу за колючей проволокой шла неширокая полоса кустарника (в которой, собственно, проволока и была спрятана), а за ней начиналось что-то вроде парка: все кусты и молодая поросль были аккуратно удалены, оставлены только большие деревья. Вокруг них и суетились неизвестные труженики, собирая не только листву, но и упавшие сухие ветки. Таким образом, мы расположились на самой границе «благоустроенной» территории.

Люди (их было трое) работали еще минут двадцать, после чего, побросав инструмент, ушли, видимо, на обед. Невдалеке, полускрытые стволами деревьев, виднелись одно- и двухэтажные деревянные постройки.

— Дальше опасно идти, — заметил я, едва стало возможным говорить. — Мы рискуем оставить их в тылу.

— Ты, кстати, не думал о том, что здесь могут быть камеры? — на Макса первая же встреча с чужаками, кажется, произвела впечатление. Ну да, ему в новинку, это я уже привыкший.

— Они наверняка есть. Предлагаю вернуться к лодке и прийти снова, когда стемнеет.

— Окей.

Мы хотели уже дать задний ход, как вдруг сзади, практически с той стороны, откуда мы пришли, послышались голоса людей.

— Черт… Куда?..

— К листьям! — и вот мы уже несемся во весь опор в направлении спасительных куч. Пятьдесят метров преодолены за считанные секунды, еще пара мгновений на то, чтобы нырнуть в листву, присыпаться сверху и стать полностью невидимм для посторонних глаз.

— Уфф… Успели.

— Тсс…

Аккуратным движением головы стряхнув с глаза прилипший осиновый листик, я обрел возможность видеть. На поляну вышли двое. Оба в охотничьей экипировке и с ружьями за плечами. Добычи с собой нет. Идут спокойно, размеренно, беседуют о чем-то, но слов не разобрать. Хотя, нет, вот они приблизились, теперь слышно.

— Значит, Степаркадич, решил на покой?

— Да, Кирюх, пора.

— Да ладно! Вы так говорите, словно совсем уже старик.

— Не старик. Но устал я. Вроде, и на природе живем, а нервов на все не хватает. Особенно с нашим хозяином.

— Да уж… Геннадий Романович совсем не тот, что прежде.

— Не то слово… — отозвался Степан Аркадьевич, по голосу и имени опознанный мной как начальник психованного стрелка Вадима. — Каким сбродом сейчас приходится руководить… Сил никаких нет.

— Жалко, конечно, — ответил второй, которого назвали Кирюхой. — Мы с вами бок о бок, считай, три года проработали.

— Это ты здесь всего три года. А я четырнадцать лет уже. А что нажил? Только хронический бронхит.

— Жалеете потраченных лет?

— Потраченных лет не жалею. А вот детей жалко. Что им тут приходится терпеть… Будь моя воля, давно бы забрал их отсюда. Как Лидка померла, так житья и не стало.

— Детей жалко… — пробормотал Кирилл. — Но только не этих двоих, одинаковых. Им я бы собственными руками бошки пооткручивал.

— Не говори так, — строго внушил собеседнику Степан Александрович. — Они тоже дети, и тоже несчастны.

Они прошли мимо, продолжая беседовать, пока не скрылись за деревьями. Я хотел было встать, но лежавший рядом Макс прошипел на ухо: «Не торопись». Я замер, прислушался — и точно, шаги! Неужели рабочие? Быстро у них обед закончился… Придется ждать темноты прямо здесь, в куче. Надеюсь, они не будут тыкать в нее вилами?

Но это оказались не рабочие, это возвращался Степан Александрович. И шел он снова мимо нас. А нет, ошибочка вышла: не мимо.

— Значит так, клоуны. Вылезаем из дерьма на свет божий и идем за мной. Без лишних вопросов.

Я тихонько повернул голову. Человеческая фигура нависала аккурат над нами.

— Я думал, тебя информировали о том, чем грозит излишнее любопытство, — отчитывал меня начальник охраны усадьбы Первоцветово.

— Информировали… — глухо отозвался я.

Мы стояли возле колючей проволоки, прямо напротив нашей импровизированной «переправы». Свое имя и должность Степан Аркадьевич сообщил нам сразу, а вот дальше начались встречные вопросы, сопровождаемые головомойкой.

— Ваша работа? — мозолистый палец указал на поврежденную ограду.

— Угу…

— Угу… Ну вы и кретины. Вам повезло, что Кирилл ничего не заметил: ни вашего бревна, ни следов на земле. А ведь он опытный охотник, его на мое место хотят поставить, когда я уйду.

— Он не вернется? — уточнил Максим.

— Нет, не вернется. Он обедать пошел, а я сказал ему, что нож обронил в лесу и буду искать. Вот что тебе здесь нужно?! — набросился он на меня. — Мало, что тебя чуть не пристрелили тогда ночью? Скажи спасибо, что Вадим — слепой пень и не видит дальше собственного носа.

— Слепой, не слепой, а стреляет метко… Вы меня видели?

— Видел и слышал. И, как мог, старался увести Вадима, пока он не увидел тоже.

— Спасибо, — вот тебе и техника ниндзя. — Но зачем вы меня выручили тогда?

— Чтобы он тебя не убил ненароком, — сказано было таким будничным тоном, словно речь шла о штрафе за превышение скорости. — Он просто не очень уравновешенный, этот Вадим. В прошлом году покалечил охотника, который имел неосторожность забрести в эти места.

— Суровый Вадим, — пробормотал себе под нос Макс. Степан Аркадьевич тяжело вдохнул.