Странно все это было. Она всегда хорошо помнила дни недели.
Она встретила Колина в понедельник.
Она поцеловалась ним в пятницу.
Двенадцать лет спустя.
Она вздохнула, это казалось чистой патетикой.
– Что-то не так, Пенелопа? - спросила ее леди Бриджертон.
Она посмотрела на мать Элоизы. Ее голубые глаза светились добротой, и были заполнены участием, и было что-то такое в том, как она склонила голову, глядя на Пенелопу, отчего той захотелось заплакать.
Она становиться чересчур эмоциональной в последние дни. Готова плакать просто из-за наклона чьей-то головы.
– Со мной все хорошо, - ответила она, надеясь, что ее улыбка никому не покажется странной. - Я просто волнуюсь за Элоизу.
Гиацинта фыркнула.
Пенелопа решила, что она должна как можно скорее бежать отсюда. Все эти Бриджертоны - хорошо, две из трех, по крайней мере - заставляли ее все время думать о Колине.
Что она и делала, ежеминутно, последние три дня. Но тогда, она была наедине с собой, и могла спокойно вздохнуть или застонать, или проворчать в адрес ее сердечной привязанности.
Но, сегодня, видна был очень счастливый день для нее, подумала Пенелопа, услышав голос леди Данбери, зовущий ее (Во что, только превратился ее мир, если она считала себя удачливой, когда ее звал к себе в уголок, самый едкий язык Лондона?).
Но леди Данбери обеспечивала ее отличным поводом, чтобы покинуть ее текущий квартет четырех леди, и, кроме того, она пришла к странному выводу, что ей, действительно, нравиться леди Данбери.
– Мисс Физеренгтон! Мисс Физеренгтон!
Фелиция тут же сделала шаг назад.
– Я думаю, она имеет в виду тебя, - быстро прошептала она.
– Ну, конечно, она зовет меня, - сказала Пенелопа с небольшим высокомерием. - Я считаю леди Данбери своей хорошей подругой.
Глаза Фелиции широко открылись от сильного изумления и небольшого испуга.
– Ты что?
– Мисс Физеренгтон, - произнесла леди Данбери, ударяя своей тростью на расстоянии около дюйма от ноги Пенелопы, как только подошла к ней.
– Не ты, - сказала она Фелиции, хотя, Фелиция всего лишь пыталась вежливо улыбаться, глядя на приближение графини.
– Ты, - проговорила она, обращаясь к Пенелопе.
– Э-э… Добрый вечер, леди Данбери, - сказала Пенелопа, думая, что это наиболее подходящие слова, учитывая обстоятельства.
– Я искала тебя весь вечер, - возвестила леди Данбери.
Пенелопа немного удивилась. - Вы искали меня?
– Да. Я хотела поговорить с тобой о последней колонке леди Уислдаун.
– Со мной?
– Да, да с тобой, - проворчала леди Данбери, - Я была бы просто счастлива поговорить с кем-нибудь еще, если бы ты смогла бы мне найти здесь человека, имеющего хотя бы половину мозгов.
Пенелопа подавила смешок, чуть было не вырвавшийся у нее, после реплики леди Данбери, и немного придвинулась к своим компаньонкам.
– Я уверена, что леди Бриджертон -
Леди Бриджертон неистово затрясла головой.
– Она слишком занята попытками заставить жениться или выйти замуж свое неимоверное количество отпрысков, - заявила леди Данбери, - Не думаю, что она сможет нормально поддерживать разговор.
Пенелопа бросила украдкой испуганный взгляд на леди Бриджертон, пытаясь определить, сильно ли она огорчена оскорблением - в конце концов, она пытается заставить вступить брак свое неимоверное количество отпрысков уже свыше десяти лет. Но леди Бриджертон, вовсе не выглядела расстроенной. Фактически, казалось, будто она тоже пытается заглушить смех.
Заглушить смех и шагнуть назад, включая Гиацинту и Фелицию. Они потихоньку отходили от нее.
Трусливые маленькие предатели.
Ну, в общем, Пенелопа не должна жаловаться. Она хотела сбежать от Бриджертонов, не так ли? Но ей не понравилось, что Гиацинта и Фелиция могли подумать, будто сами смогли оставить ее один на один с леди Данбери.
– Они сбежали, - фыркнула леди Данбери, - И это довольно хорошая вещь. Те две девочки совсем не могут разговаривать на умные темы.
– О, это не правда, - вынуждена была запротестовать Пенелопа. - И Фелиция, и Гиацинта, обе довольно яркие и умные девушки.
– Я никогда не говорила, что они не умны, - едко проговорила леди Данбери, - Они не могут разговаривать на умные темы.
– Но не волнуйся, - добавила она, утешая Пенелопу - утешая? - кто-нибудь когда-нибудь слышал, чтобы леди Данбери утешала? - ласково погладив ее по руке.
– Это не их вина, но беседа у них бессмысленная. Они перерастут это. Люди как хорошее вино: если они вначале довольно хорошие, то с возрастом становятся еще лучше.
Пенелопа фактически смотрела чуть правее лица леди Данбери, видя через ее плечо мужчину, которого она поначалу приняла за Колина (но он не был им), и она вернулась взглядом к ожидающей ее графине.
– Хорошее вино? - невпопад спросила Пенелопа.
– Хм-м. А я думала, ты меня слушаешь.
– Нет, что вы, я вас внимательно слушаю, - Пенелопа почувствовала, как ее губы сложились в небольшую улыбку, - Я просто… отвлеклась.
– Без сомнения, искала этого мальчишку Бриджертона.
Пенелопа почувствовала удушье.
– Ох, да не смотри ты на меня, так потрясенно. Все это было написано у тебя на лице. Я лишь удивляюсь, как он до сих пор ничего не замечает.
– Я думаю, он замечает, - пробурчала Пенелопа.
– Замечает? Хм-м, - леди Данбери нахмурилась, уголки ее рта превратились в две вертикальные морщины. - Это не характеризует его с хорошей стороны, раз он до сих пор ничего не предпринял по этому поводу.
У Пенелопы заныло в груди. Было что-то странно сладкое в вере старой леди в нее, как будто такой мужчина, как Колин мог и вправду влюбиться в женщину, похожую на Пенелопу.
Господи, Пенелопа была вынуждена просить его, чтобы он поцеловал ее. И видеть, как все это закончилось. Он покинул дом в таком состоянии, что они уже целых три дня не разговаривали.
– Не волнуйся из-за него, - довольно неожиданно сказала леди Данбери, - Мы подыщем тебе кого-нибудь еще.
Пенелопа деликатно кашлянула.
– Леди Данбери, вы решили за меня взяться?
Та просияла и улыбнулась, от улыбки ее морщинистое лицо разгладилось и, словно засветилось.
– Конечно! Я удивлена, сколько времени у тебя заняло понять это.
– Но почему? - спросила Пенелопа, абсолютно неспособная понять то, что говорила леди Данбери.
Леди Данбери вздохнула. Звук был не грустный - больше задумчивый.
– Ты не против, если мы присядем? Мои старые кости, уже не те, что были раньше.
– Конечно, - быстро сказала Пенелопа, чувствуя себя ужасно, что она даже не подумала о возрасте леди Данбери, хотя они стояли в душном и переполненном танцевальном зале.
Но графиня была такой живой и полной жизни; было очень трудно представить ее больной или слабой.
