— Зачем останавливаться на достигнутом? — хрипло спросил он.
— Поцелуй, Рен. Таков был уговор.
С разочарованным вздохом он отпустил ее, сжав руки в кулаки и позволив им висеть по бокам.
Зои соскользнула с его колен, не забыв при этом задеть ногой его член. Он вздрогнул и застонал.
— Ты играешь нечестно, — сказал он.
— Вот тебе еще одна земная поговорка — в любви и на войне все средства хороши, — она усмехнулась и отошла от него. Страдал не только он. Она тоже платила за свои поддразнивания, но она, черт возьми, не собиралась позволить ему понять это.
— Куда ты идешь, Зои?
— Уже поздно, и я вымоталась, надрав тебе задницу пять раз подряд. Я иду спать.
— Пять раз подряд? Я выиграл последний матч.
Она посмотрела на него через плечо, совершенно намеренно опустив взгляд к его паху.
— О, правда? Спокойной ночи, Рен. Увидимся утром.
Медленно, как будто это причиняло ему боль, он наклонился вперед и положил руки на стол.
— Утром? Ты снова заставишь меня спать в отдельной комнате?
— Так будет лучше, — она положила руку на перила. — Приятных снов.
— Возможно, мое понимание слова лучше неверно, — услышала она его бормотание, прежде чем подняться по ступенькам.
Оказавшись в безопасности хозяйской спальни, Зои закрыла дверь и вздохнула. Ее кожа раскраснелась, а между ног ныло. Пытка Рена обернулась наказанием для нее самой.
Холодный душ поможет.
Но даже простояв несколько минут под ледяной водой, она обнаружила, что стоило только подумать о Рене — а это было, по сути, каждое мгновение, — ее желание снова вспыхивало с новой силой.
Она хотела его. Нуждалась в нем. Не имело значения, сколько раз ее мозг говорил нет, ее киска кричала да!
— Предательница, — пробормотала Зои, глядя вниз.
Было только одно, что она могла сделать. Это было бы не то же самое, и отдаленно не близко, но, по крайней мере, это сняло бы напряжение.
Она вытерлась, выключила свет и голышом забралась в кровать. Укрывшись мягким, теплым стеганым одеялом, она дала своему телу еще один шанс успокоиться, но это было бесполезно. Она вздохнула.
Закрыв глаза, Зои представила Рена. Представила его высокое, широкое тело и упругий пресс, вспомнила текстуру его чешуи на своей коже, ощущение его сильных рук, ласкающих ее.
Она откинула постельное белье.
Зои обхватила свои груди и пощипала соски. Это были не его пальцы и не его рот. Это было не то же самое и никогда не будет. Она прикусила губу и постаралась включить воображение. Она провела рукой вниз по своему телу, по животу к тазу. Раздвинув бедра, провела пальцами по коротким волоскам на лобке, колеблясь лишь мгновение, прежде чем скользнуть пальцами в складки киски, чтобы коснуться клитора.
— Рен, — прошептала она в такт первому движению.
Глава четырнадцатая
Рендаш умирал.
Он знал, сквозь обрывки своей рациональности, что не умирал по-настоящему, но это не меняло его чувств.
В комнате было темно, воздух комфортной температуры, хотя и немного суховат, а единственными звуками были приглушенные завывания ветра — едва ли достаточные, чтобы мешать его сну — и скрип кровати, когда он беспокойно ерзал в поисках положения, которое позволило бы ему наконец уснуть.
Его первой ошибкой было поверить, что он сможет найти правильное положение. Кровать была удобной, хотя его ноги свисали с края, но матрас имел хороший баланс между мягкостью и поддержкой. И все же, как бы он ни лежал, покой оставался недостижимым.

Большая часть вины пала на его возбуждение. Член болел, и он несколько раз хватался за него через штаны в бесполезных попытках ослабить давление. Он оставил на себе сдерживающую одежду, опасаясь требований инстинктов, если он выпустит пульсирующий член из оков. Было почти невозможно заснуть, когда его кровь пылала, а губы покалывало при воспоминании о поцелуе Зои, в то время как ее запах сохранялся на нем.
Во время финальной партии в шашки ему удалось переломить ход битвы в свою пользу на нескольких фронтах. Несмотря на ее настойчивое желание увеличить расстояние между ними, несмотря на ее решение не спариваться с ним, он знал, что Зои желает его, и он превратил ее желание в оружие. Он выиграл битву, но ее последнее усилие…
Она выиграла войну. Он сохранял слабый контроль над собой, даже когда она сидела у него на коленях и прижималась попкой к его члену, но этот поцелуй!
Контроль. Отстраненность. Контроль. Отстраненность.
Слова повторялись в голове, пока не потеряли всякий смысл. И то, и другое в настоящее время было для него недоступно. Почему это вообще должно иметь какое-либо значение?
Остальную часть его дискомфорта нельзя было объяснить чем-то физическим. Так же, как и прошлой ночью он ворочался с боку на бок, его прерывистый сон закончился задолго до того, как рассвет окрасил небо за окном.
Причина бессоницы была проста, и даже при всем влиянии на него сейчас, его гордость требовала, чтобы он не признавал этой причины. Лучше отбросить правду в сторону и продолжать жить, не принимая ее.
Рендаш — Экхора, Клинок Алигарии, выкованный в бесконечной войне — попал в зависимость от человека. Маленькая человеческая женщина стала самой важной в его жизни, и, возможно, была единственной причиной, по которой его не поймали. Человек, который сражался с ним, загнав его в тупик. Они боролись из-за желания друг к другу, но она отказывалась уступать, и он не стал бы принуждать к чему-то против ее воли, независимо от того, как сильно она, казалось, этого хотела.
Как бы глупо и неправдоподобно это ни звучало, если произнести вслух, ему нужна она рядом, чтобы крепко спать. Присутствие Зои, казалось, успокаивало его разум, каким-то образом сдерживая мысли — воспоминания и фантазии — о его пленении и многих битвах, которые он вел. Она была его единственным утешением в этом мире, его единственным товарищем, его единственной надеждой. С ней он мог быть Рендашем — или просто Реном, как она ласково называла его. Он мог быть тем, кем он был, или тем, кем хотел быть: алигарийцем, выполнившим свой долг. Алигарийцем, который мог познать мир.
Без нее он был просто беглецом на чужой планете, отчаявшимся и одиноким.
Больше этого не будет. Не будет этой разлуки, этого одиночества.
Даже если они не спарятся, ему нужно быть с ней. Ему нужно держать ее в своих объятиях и ощущать этот маленький привкус надежды.
Он отбросил одеяло в сторону и встал с кровати, широким шагом подошел к двери, а затем направился по дорожке в комнату, которую занимала Зои. Скорее всего, она уже спит. Он проскользнет в постель рядом с ней, нежно обнимет ее и найдет утешение. Любые проблемы, которые возникнут, когда она проснется, можно будет решить утром. До тех пор она ничего не узнает. Она крепко спит.
Рен бесшумно открыл дверь и вошел в комнату. Мощный аромат — знакомый и дразнящий — сразу поразил его.
Аромат ее возбуждения.
Хотя солнце уже давно зашло, а на улице продолжал падать снег, в окна проникало достаточно света, чтобы обеспечить отличную видимость, не используя найрос. Тем не менее, ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он видит на большой кровати, пока подкрадывался к ней. Инстинкт — тот первобытный, глубинный инстинкт, который вытеснил все его тренировки — взревел на первом плане.
Зои лежала обнаженная в центре кровати. Ее голова была повернута набок, волосы разметались вокруг. Одна рука сжимала грудь. Другая была у нее между ног, поглаживая лоно. Она прикусила губу и застонала, откинув голову назад.
Рендаш прищурился, чтобы обострить зрение. Он глубоко вдохнул, втягивая ее аромат. Его грудь вздымалась от учащенного дыхания, и он оскалил зубы, прижав кулаки к бокам, эрекция напряглась под брюками.
