Ты застелила себе постель, тебе в ней и лежать.
О, она лежала в ней, все в порядке. Одинокая и полная сожалений.
Зои долго ворочалась с боку на бок и, наконец, взглянула на часы. Светящиеся зеленые цифры насмехались над ней — 4:45, и ты чертовски уверена, что больше не уснешь.
Поддавшись своему разочарованию, она сбросила одеяло и выскользнула из постели. Почистила зубы, приняла душ — признавая в какой-то части своего сознания, что причудливая система насадок для душа доставила ей удивительные ощущения, хотя в ее нынешнем состоянии она не могла полностью насладиться этим, — и оделась. Ей больше нечем было заняться, и она на цыпочках спустилась на кухню, чтобы занять себя.
Двадцать минут спустя дверь на втором этаже открылась. Лестница застонала, выражая свое недовольство тем, что выдерживает вес Рендаша. Он вошел в кухню и остановился прямо в дверном проеме.
Зои замедлила взбивание и подняла взгляд от большой миски с яичной смесью, которую держала в руке. Она посмотрела Рену в глаза, но выражение его лица было непроницаемым. Он тихо вздохнул, подошел к столу и сел на стул лицом к стеклянным дверям, повернувшись к ней спиной. Сегодня сугробы были на три четверти высоты дверей.
По крайней мере, сегодня утром он надел какие-то штаны.
Посмотри на это с другой стороны, Зои.
Она нахмурилась и опустила взгляд в миску, продолжая взбивать.
— Я не могла уснуть. Решила спуститься и приготовить завтрак.
— Я слышал, как ты прошла по коридору, — сказал он.
— Извини, если я тебя разбудила.
— Ты этого не сделала.
Она поджала губы. Что за беспорядок. Как секс мог так все усложнить, когда у них его даже не было?
Он слегка повернул голову, его крайний левый глаз переместился на нее.
— Что бы ты ни готовила, пахнет вкусно.
Она положила венчик в раковину. По кухне распространился приятный аромат из духовки.
— Это сюрприз.
Рендаш повернулся на стуле, глядя на нее через плечо.
— Сюрприз?
— Ага, — повернувшись к нему спиной, она вылила большую часть взбитых яиц на сковородку и взяла лопаточку.
— Даже если ты скажешь мне, как это называется, слово не будет иметь для меня смысла. Ты можешь дать мне хотя бы это.
— Неважно. Это сюрприз, а значит, тебе придется подождать, чтобы узнать.
— Зои…
— Не рычи на меня.
Дерево его стула скрипнуло, выдавая его нетерпение еще до того, как он заговорил.
— И сколько же мне еще ждать?
Зои взглянула на духовку.
— Десять минут. Но потом блюду понадобится немного времени, чтобы остыть.
— Что мне делать до тех пор? Я… я не хочу быть бесполезным.
— Ты… мог бы рассказать мне о себе. Или о своей планете, или о том, как ты сюда попал.
Она украдкой посмотрела на него, пока перемешивала лопаточкой комкующиеся яйца. Он снова повернулся к окну, наклонившись вперед и поставив все четыре локтя на стол. Его молчание затянулось, были слышны только шум ветра над крышей и тихое шипение сковородки.
— Ты не обязан. Это было всего лишь предложение, — сказала Зои.
— Мой Умен'рак двигался через эту систему, потому что это был кратчайший путь домой, — сказал он еще через несколько секунд. — Мы завершили наш Нес'рак и атаковали корвакский перевалочный пункт в другой точке этой галактики.
— Что означают незрак и корвахкс? — спросила она.
— Нес'рак — это… долг. Я думаю, что слово миссия ближе всего по значению в вашем языке. Задача огромной важности, которую должен выполнить Умен'рак. А корваксы — инопланетный вид, с которым мы долгое время воевали. После рейда на аванпост в мире, находящемся под контролем корваксов, мы получили разведданные об их военных действиях и узнали о многих других мирах, которые они намеревались завоевать и поработить. Это то, что они делают: берут и берут, пока ничего не остается. Но с этой информацией у нас был бы шанс остановить многие из их нападений до того, как они случатся.
Она снова посмотрела на него: его поза была сгорбленной, голова опущена.
— Пока мы были на вражеской планете, наш корабль, должно быть, подвергся… саботажу или чему-то в этом роде, — продолжил он. — Я был выведен из стазиса взрывом, который разрушил большую часть нашего корабля. Наши капсулы были автоматически сброшены на эту планету, а командный модуль отделен от обломков. Этот модуль может функционировать как самостоятельный корабль, хотя его защита и вооружение несколько недостаточно сильны. До него я и пытаюсь добраться. Я не знаю, благополучно ли он приземлился или разбился, но это мой единственный шанс убраться с этой планеты.
— Твой Умен'рак был захвачен вместе с тобой? — спросила она, нахмурившись.
— Многие погибли при взрыве или не пережили падения на поверхность, потому что их капсулы были слишком повреждены. Но да… Некоторые из них были схвачены вместе со мной.
Зои остановила лопаточку, не сводя с него глаз.
— Что с ними случилось?
— Я… — он на мгновение поднял голову, прежде чем снова опустить, как будто на него давил огромный груз. Она поняла почему. — Я не знаю. Не могу быть уверен. Двое, вероятно, были слишком ранены, чтобы прожить долго, даже с найросом. Остальные… Ученые стремились изучить нашу анатомию и не испытывали угрызений совести по поводу причинения нам вреда. Кое-что из того, что я слышал, указывало на то, что, по крайней мере, один из моих товарищей был вскрыт еще при жизни. Руководитель операции подразумевал, что остальные погибли в результате подобных экспериментов, но мне никогда не давали никакой достоверной информации.
Иииииии… ты только что заставила его пережить все это заново. Молодец, Зо. В последнее время ты действительно молодец.
Не обращая особого внимания на то, что она делает, она сняла сковороду с плиты и выложила горку омлета на одну из приготовленных тарелок.
Зои не хотела представлять, через что ему пришлось пройти, пока он был в плену. Ей это было не нужно. Каким бы большим и сильным ни был Рен, ужас и травма, которые он пережил, были очевидны в его голосе, в языке тела, в сгустившемся воздухе вокруг него. Она была рада, что он доверился ей, но от вида его в таком состоянии у нее защемило в груди, а в животе тревожно затрепетало.
Она отнесла тарелку с яичницей и вилку к столу, поставив их перед ним. Он даже не пошевелился, чтобы начать есть.
— Что ты будешь делать, если окажется, что командный модуль не работает? — спросила она.
— Попытаюсь привести средства связи в рабочее состояние, чтобы вызвать помощь.
Зои кивнула и вернулась к плите, чтобы приготовить оставшиеся яйца.
— Спасибо за еду, — сказал он после долгого молчания.
— Не за что.
Несколько минут спустя таймер духовки подал звуковой сигнал. Выключив его, она схватила прихватки, открыла духовку и достала форму с черничными кексами внутри.
Зои не была уверена, должна ли быть впечатлена или обеспокоена, когда Рен не повернулся, чтобы посмотреть, что она делает. Он сидел, сгорбившись вперед, поставив локти на стол, и ел яичницу медленными, скованными движениями. Его вилка время от времени позвякивала или слегка царапала по тарелке, но в остальном он был тихим.
Зои взяла два маффина, зашипев от жара на ее ладони, и положила их на маленькую тарелку, смазав каждый кусочком сливочного масла. Она поставила кексы и свою тарелку с яичницей на стол и села напротив Рендаша.
— Сюрприз, — сказала она без особого энтузиазма, выдавив улыбку, когда пододвинула тарелку с выпечкой немного ближе к нему. Но улыбка быстро исчезла. — Я не хочу, чтобы мы ссорились.
Рен протянул вперед нижнюю руку и взял булочку, поднося ее ближе, чтобы рассмотреть. Он осторожно потыкал в нее пальцем.
— Я тоже не хочу ссориться, — тихо сказал он, встречаясь с ней взглядом. — Это то, что я делал всю свою жизнь, и я устал от этого. Даже если это не связано с кровопролитием.
