Что тут смешного? – подумала Эбби, совсем упав духом. Она ничего не понимала, а он ничего ей не объяснял.
– Это не смешно, Оливер, – попыталась она его урезонить, но он будто не слышал. – Вы что, ничего не поняли? Я вчера сказала вам, что сама готовила ужин… Вы еще похвалили меня, говорили, что все восхитительно, что я хорошо готовлю, ну а я… Это все было ложью, вы понимаете? Я обманула вас, Оливер!
– Ох, Джессика, вы меня уморили…Он обнял ее и жарко прошептал: – Я вас обожаю. Вы такая забавная и милая. Да мне абсолютно все равно, сами вы готовили этот чертов ужин или нет. – Он поднял ее лицо за подбородок и заглянул в самую глубину красивых зеленых глаз. – Честно вам говорю, меня это мало волнует. Оттого, умеете вы готовить или нет, мое отношение к вам не изменится ни на йоту.
– Но я солгала, – протестующе уточнила Эбби.
Ну и что? Мир купается в море лжи. А потом, это ведь не какая-нибудь серьезная ложь, а так, милый маленький обманчик. Пустячок!
Пустячок! А если ему сознаться в остальном? – в отчаянии подумала Эбби. Если она и решилась на подобное признание, то теперь решимость вмиг растворилась в воздухе. Остальное – серьезная ложь, хотя на самом деле она этой лжи не произносила, не говорила, что она Джессика Лемберт, просто с самого начала не возражала ему, когда он принял ее за Джесс. А потом признание стало казаться ей почти невозможным.
– Эй, выше нос! – Он ободряюще улыбнулся ей. – Мы с вами проводим удивительный день, так нечего портить его суровым судом над маленьким глупеньким обманчиком. Теперь, с вашего разрешения, я взгляну, что у нас тут за катастрофа и нельзя ли это как-нибудь поправить.
Он чмокнул ее в лоб, потом отодвинул в сторону, приблизился к тому, что Эбби пыталась скрыть от него, и взору его предстало злосчастное слипшееся бесформенное содержимое кастрюли. А ее беспокоила вовсе не испорченная пища, а он сам, его чувства, потому она продолжала корить себя зато, что так и не смогла признаться ему во всем, хотя совсем уж была готова. Нет, она обязательно сознается ему во всем, вот только наберется храбрости… Да, страшно, если он возненавидит ее, но все же интуиция подсказывала: оставив все как есть, она сделает только хуже. А когда она наконец во всем ему сознается, он может… может… Может что? – тревожно спросила она себя. Неужели он к ней может быть недобр? Он все время говорит ей нежные, такие удивительные слова, он почти заставил ее поверить, что в будущем они будут вместе. Так какая для него разница, как ее зовут, Эбигейл или Джессика?
– Я думаю, это можно поправить, сказал наконец Оливер, помешивая остывающий соус и размышляя над трагической судьбой переваренных спагетти.
Эбби взяла стакан с вином и отхлебнула для бодрости пару глотков.
– Давайте пойдем куда-нибудь и поедим, – с живостью предложила она, надеясь, что где-нибудь в шумном ресторане ей легче будет признаться, когда вокруг люди и он не сможет слишком сильно выражать свое негодование.
– Нет, Джесс, мистер Уэббер может вернуться в любую минуту, – быстро проговорил он, с подозрением пробуя еду и шутливо констатируя прискорбный факт: – Вы были правы, уважаемая Делия Смит[14], готовить вы не умеете.
– Все больше причин куда-нибудь пойти.
Эбби вдруг почувствовала, что пойти куда-нибудь стало ей просто необходимо, хотя бы для того, чтобы увидеть людей. Очевидно, это ощущение возникло из-за того, что этот красивый особняк, да и вообще все поместье слишком изолированы от внешнего мира, даже прислуги нигде не видно. В Лондоне она привыкла каждый день видеть множество народа, и, хотя сельская жизнь ей нравилась, в сердце своем она была городской девушкой Конечно, общество Оливера восхитительно, но они будто в вакууме находятся, и это…
– Нет! – твердо проговорил Оливер, прервав размышления Эбби о разнице между городом и деревней. – Нет, Джессика, повторил он более мягко. – Мне необходимо быть здесь на тот случай, если мистер Уэббер позвонит с дороги.
Он повернулся к ней с улыбкой, и Эбби постаралась забыть, что он только что так резко ответил ей. Да, конечно, мистер Уэббер может позвонить, вызвать Оливера в аэропорт, потому-то он и не может уйти… И тут она подумала, что этот звонок будет означать конец их с Оливером идиллии здесь, в доме его босса. И это может случиться очень скоро… Вдруг у нее возникла масса разных вопросов, столько всего надо выяснить, пока Уильям Уэббер не приехали она не встретилась с ним. От одной мысли об этой встрече у нее заныло в животе.
– Вы хоть примерно знаете, когда он приедет? – задала она первый вопрос.
– Он сам себе голова. Как вы считаете, не попробовать ли нам промыть эти, скажем так, макароны под струей горячей воды?
Эбби взяла у него кастрюлю и подошла к раковине. Итак, он не знает, когда возвращается его босс. Она подумала, что чем раньше, тем лучше. Уж скорее бы это произошло.
– Что он собой представляет?
– Хорошо выглядит, богатый, умный. Как и все в их семействе.
– О, У него есть семья? Я думала, он одинок.
– В общем, да… Но… но у него есть брат и родители. Родители живут на юге Франции.
– А брат?
– Тоже неплохо выглядит, богатый, умный, – ответил он, не поворачиваясь от плиты, на которую ставил разогревать мясное кушанье, скорее напоминающее соус.
– А где он живет и чем занимается? – Живет неподалеку, а занимается тем же, чем и брат.
– Женат?
Он повернулся и удивленно посмотрел на Эбби.
– Сколько всего будет вопросов? Двадцать или двадцать один?
– Нет, – Эбби пожала плечами. Просто мне интересно. Это естественно, поскольку я нахожусь у него в гостях, и, когда он вернется, я… Ну, словом, неплохо хоть что-то знать о нем. Вот я и…
Она замолчала, подумав вдруг, что, вероятно, знает теперь об Уильяме Уэббере и его брате больше, чем об Оливере. Подумал ли Оливер и сам об этом и попросит ли он ничего не спрашивать о нем самом? Пока она не пришла к этой мысли, ей казалось, они уже хорошо знают друг друга, хотя и познакомились только вчера. Ведь за это время столько всего произошло, они столько времени провели вместе… Нет, все же она ничего не знает ни о нем, ни о его семье. Было нечто, чего они оба до сих пор не затрагивали.
– Вот вы и что? – напомнил он ей о недоговоренной фразе.
– Вот я и ничего, – с улыбкой ответила Эбби. – Просто скоро мы с ним встретимся… А вы, Оливер? У вас есть братья или сестры? И кто ваши родители?
Он наклонился к кастрюле с соусом, который начинал закипать и нуждался в помешивании, затем выключил конфорку и с улыбкой обернулся к ней.
– У меня тоже есть брат и родители, конечно. Расскажите лучше о вашей сестре.
