Он отпустил нас, и я, вдруг забыв о всех обидах, горячо пожал комэску руку и быстро вышел из штаба.
Весть о нашем отъезде уже облетела эскадрилью. Меня обступили товарищи. Тут и мой друг Гриша Усменцев. Он все твердит:
— Ты только пиши непременно. И как собьешь, сразу напиши, слышишь?
— Слышу, Гришка! Да мне все не верится, что на фронт еду!..
Товарищи устроили нам проводы. Мы собрались у Кучеренко — он жил вместе с семьей. Не по себе мне стало, когда я увидел дочурку Петро, заплаканное, встревоженное лицо его хлопотуньи жены. Петро озабоченно и ласково поглядывал на нее, старался подбодрить.
Утром я вскочил раньше всех. Не давала покоя мысль: а вдруг передумают, вдруг что-нибудь изменится! И хоть жаль было расставаться с друзьями и со своими курсантами, все заслоняла мысль о том, что скоро буду на фронте.
В назначенный час за нами приехала машина. Собралась вся эскадрилья. Пришел Петро, его провожала жена с дочкой на руках. Друзья окружили нас. Ко мне пробился механик Наумов:
— Товарищ командир, вы уж не обижайтесь на меня из-за того случая…
Я крепко обнял его.
— Да я все забыл, Наумыч! Знаю, как вы сами переживали все это. Готов с вами всегда работать.
— Товарищи, пора ехать! — раздался голос командира эскадрильи.
Усменцеву, Панченко, Коломийцу командир разрешил проводить нас до штаба авиаучилища.
Мы стали торопливо прощаться, и я влез в машину. Она тронулась, Петро вскочил уже на ходу. Инструкторы, техники, курсанты бежали вслед за машиной и кричали:
— Не подкачайте! Поддержите честь эскадрильи! Бейте врага!
И вот мы у штаба. Во дворе у дверей стоят шесть летчиков-инструкторов из других эскадрилий.
— А вы что здесь делаете? — спросил их Петро.
— Да вот вызвали. Говорят, наконец на фронт пошлют, — широко улыбаясь, ответил за всех летчик с веселыми серыми глазами.
Это был Алексей Амелин: я знал его в лицо, как и всех остальных инструкторов, — встречались, когда школа находилась еще на Украине.
— Может, все вместе отправимся воевать! — заметил я.
Друзьям пора было возвращаться. На прощание мы долго жали друг другу руки, троекратно расцеловались.
Они уехали. А немного погодя к нам подошел незнакомый капитан. Он проверил по списку наши фамилии и сказал:
— Все в сборе? Вас ждет начальник училища.
Подтянувшись, входим в просторный кабинет. Начальник встречает нас приветливо. Сообщив, что мы направляемся в Москву, на пункт сбора летно-технического состава, он добавляет:
— Там и определится ваша служба. Надеюсь, скоро услышим о ваших боевых делах.
ЗАЧИСЛЕНЫ В АВИАПОЛК
В пути мы встретили 25-ю годовщину Великого Октября. И вот мы в Москве, на пункте сбора летно-технического состава. Здесь много боевых летчиков. Но есть и молодежь, вроде нас. Одни только что прибыли с фронта, другие — из госпиталей. Стоит гул голосов.
Летчики рассказывают о воздушных боях. Мы с Леней Амелиным слушаем затаив дыхание, иногда переглядываемся — ведь перед нами живые боевые летчики. Мы изучали тактику и понимаем все с полуслова, однако некоторые вопросы кажутся нам необычайно сложными. Немного освоившись, вступаем в разговор.
— Кто тебя учил? — спрашивает меня один из боевых летчиков.
— В аэроклубе — Кальков, а в школе — Тачкин.
— Тачкина я знал. Отважный, умелый был летчик.
От летчиков, прибывших из Сталинграда, узнаю, что там доблестно воюет Вячеслав Башкиров, получивший звание Героя Советского Союза. Несказанно рад и горд за своего бывшего курсанта.
Многих я спрашивал о своем первом инструкторе — Александре Калькове и очень обрадовался, когда кто-то сказал, что он служит в бомбардировочной авиации, имеет правительственные награды.
Узнал я и печальную весть: в первые же дни войны в неравном бою погиб мой старый товарищ Петраков. Перед глазами вставало его лицо, вспоминалось, как радостно бежал он встречать наш «У-2» на маленьком аэродроме шосткинского аэроклуба.
Раздался знакомый голос диктора. Стало тихо: передавалось сообщение Совинформбюро. Наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда, северо-восточнее Туапсе и юго-восточнее Нальчика. И снова зал гудел от голосов. Слышу отрывки разговоров:
— Наши хорошо тогда прикрыли боевые порядки пехоты! Скорее бы нам вступить в бой — сколько нас здесь!
— Скорее бы мне в свою часть, в Сталинград.
— Да, там нелегко… Нелегко дается победа!
— Неужели и нас тут долго будут держать? — говорю я Лене.
В эту минуту подходит Петро, обращается к нам с несвойственным ему оживлением:
— Тут, слышал я, формирует полк бывалый летчик майор Солдатенко. Вот бы нам к нему попасть. Говорят, командир строгий, зато душевный. Он с фашистами еще в тридцать шестом году добровольцем в Испании сражался, чуть не погиб в горящем самолете. У него все лицо в рубцах от ожогов. И сейчас с самого начала войны воюет, только что из-под Сталинграда.
— Как к такому попадешь?
— Здесь много бывалых летчиков. Может быть, с кем-нибудь посоветоваться?
Но зал опустел: все пошли обедать. Пришлось отложить разговор до вечера.
В столовой было много народу, и мы решили до обеда зайти в спортзал. К нам присоединились наши товарищи инструкторы, и мы все вместе вышли во двор.
Навстречу нам быстро шел какой-то майор. В глаза бросались рубцы, покрывавшие все его лицо, — следы сильного ожога. «Вот это бывалый летчик! Уж не майор ли Солдатенко?» — думал я, с уважением поглядывая на него.
Майор, мельком посмотрев на нас, ответил на приветствие.
Нас обогнал старший лейтенант. Мы слышали, как он сказал:
— Товарищ майор, вас срочно вызывают по телефону из штаба ВВС.
— Отлично, а я уже собрался позвонить туда.
На обожженном лице майора мелькнула довольная улыбка. Он зашагал еще быстрее.
— А ну, Петро, спроси, кто это? Не командир ли части?
Петр решительно подошел к старшему лейтенанту:
— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант?
— Что вам нужно, товарищ лейтенант?
— Кто этот майор?
— А вы не знаете? Это майор Солдатенко Игнатий Семенович, командир полка. Летчики его полка хорошо дрались под Сталинградом. — И, словно прочитав наши мысли, добавил: — С таким командиром в огонь и в воду пойдешь. Ну, ребята, мне некогда, спешу!
И он тоже быстро ушел.
— Эх, упустили момент… — с досадой сказал Леня.
— А не подождать ли майора?
— Да как-то неудобно.
Вечером некоторым летчикам и техникам, в том числе нам восьмерым, было приказано собраться в большом зале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
