разучилась ходить на каблуках, и мне казалось, я вот-вот выпаду из них и свалюсь, ударившись лицом об асфальт.
– Хватит поправлять платье, оно так и должно сидеть, – Лили села в машину и включила трек Era Istrefi – Bon Bon.
– Не слишком откровенное? – это платье было еще с этикеткой, абсолютно новое и пылилось в моем шкафу больше года.
– Расслабься, Моника. Если что, прижмешься к Сэту, и никто даже и не посмотрит на тебя, – мы захихикали, потому что Сэт в последнее время увлекся модельным бизнесом, подкачался и начал следить за собой, куда больше чем мы.
Это Лос-Анджелес, и здесь каждого так и тянет за тюнинговать себя до неузнаваемости, не отставая от других. Стать фанатом здорового питания и фитнеса. Последнее было определенно плюсом – когда все следят за своим телом и здоровьем, ты невольно начинаешь следовать этому культу вместе со всеми.
Это мотивировало и меня, когда я приводила себя в форму. Но не так, как Доминик.
Любая тема в моих мыслях приводит меня к Нику. Может мне, правда, стоит расслабиться? Хотя бы на один вечер.
Я не была девушкой, которая совершала дикие и сумасбродные поступки. Но иногда в меня словно нечистая сила вселялась, и мне хотелось ощутить какое-то безумие в своей жизни.
Кажется, эта нечистая сила снизошла на меня сегодня, пригнанная веселым настроением Лили. И как всегда не в подходящий момент.
Глава 15
Мика
Ночью «Арена» выглядела впечатляюще. Огромное круглое здание, больше напоминавшее мне стадион, было украшено самыми яркими вывесками различных развлечений, которые ждали гостей. Три огромных софита голубого цвета были устремлены в небо и бегали по нему, вырисовывая красочные узоры – уверена, их видно почти из любой точки города, и они завлекают посетителей все выходные.
Народу на парковке было много – контингент настолько разный, что я не смогла сдержать удивления. Здесь были мустанги, на которых обычно ездили ученики колледжа, молодые парни в спортивной и простой одежде. Были и очень странные мужчины, деловито покуривавшие свои сигары рядом со своими роскошными автомобилями. Все они были одеты в одном классическом стиле и больше напоминали мне членов какой-то закрытой и темной организации. Может, так оно и было, и на «Арене» веселье не заканчивается обычным клубом и спортивным залом.
Было так странно чувствовать на себе взгляды мужчин. Когда мы с Лили вышли из машины, на нас определённо обратили внимание, и я снова поправила ткань своего бархатного платья. Волосы спустила себе на грудь – как будто это поможет.
– И как я позволила тебе так одеть меня, – проворчала, когда мы оказались внутри. Мы собирались пойти в клуб с открытой террасой, но Лили заметила какой-то хаос вокруг открытой большой двери и потянула меня в ту сторону.
За стеной раздавались жуткие девчачьи крики и мужская брань.
– Успокойся, Мона. Прошу. Всего на один вечер, – подруга вела себя так, будто уже выпила. Хотя…ее оптимизму по жизни оставалось только завидовать. – Ты выглядишь замечательно. И ты меня любишь, – она дотронулась до моего носа и вновь потянула за собой.
Я вдруг почувствовала себя школьницей – словно я сказала родителям, что останусь ночевать у подруги, а сама ушла танцевать до утра.
– Вау, там какие-то боксерские бои! Давай посмотрим одним глазком?! Все равно для клуба еще рано, Джек, явно, придет после полуночи!
О, нет. Только не бокс. Я не люблю вид крови.
Лили проложила нам дорогу как можно ближе к боксерскому помосту, и за это время я несколько раз почувствовала, как кто-то «случайно» задел меня рукой в толпе. Принеприятнейшее чувство. Мы привлекали к себе слишком много внимания, потому что были одеты для танцев. Остальные девчонки в клубе придерживались более спортивного стиля.
Прежде чем я посмотрела на ринг, я услышала крики, которые разделились на два лагеря.
– Гроза! Гроза! Гроза! – очевидно это было прозвище бойца с огромной татуировкой молнии на всю спину. Я не видела его лица, так как на его голове одет защитный шлем. Вид у него совершенно не «грозовой», потому что парень, выступающий против него, выглядел куда внушительнее.
– Майкл, – выдохнула Лили, посмотрев на меня так, будто провинилась. Так оно и было.
– АЙК! АЙК! АЙК! – кричали так громко, что я думала, мои уши не выдержат такого напряжения. Мне было не очень приятно здесь находиться, и в то же время адреналин, поразивший разумы и души людей в толпе, передавался и мне.
И да, это был Майкл. Что-то подсказывало мне, что нам лучше уйти. Мне не хотелось, чтобы Майкл заметил меня и снова начал доставать и издеваться на тему, что я слежу за ним. Это не правда…
Но я не могла уйти. Я хотела посмотреть этот чертов бой. Более того я всем сердцем хотела, чтобы победил Майкл, и мне бы не пришлось наблюдать, как он лежит на мате и захлебывается кровью.
– Майкл, – повторила я, глядя на Лили. – Останемся, – ответила на ее мысленный вопрос, и она прищурила глаза, всматриваясь меня.
Отстань, Лили. Он мне не нравится. Это в прошлом.
Мы уставились на ринг, где кажется начинался один из новых раундов.
От волнения у меня свело желудок, и я решилась рассмотреть Майкла. На нем были только спортивные штаны, боксерские перчатки и шлем. Прежде чем он повернулся к нам спиной, я рассмотрела на его груди тату внимательнее – две птицы как и прежде покоились на его ключицах. В ту ночь у меня не было шанса их разглядеть, да и сейчас постоянное движение Майка мешало.
– Хорош, засранец, – прокомментировала, как я поняла, тело Майка Лили.
Я не знаю, как выглядят боксеры обычно, но на поджаром сильном теле Майкла не было ни капли жира. Только сухие мышцы, которые играли под его кожей при малейшем движении.
Когда он заносил руку на своего противника, я, правда, боялась, что одним ударом может отправить его в нокаут. Но шлем и перчатки пока спасали «Грозу».
Когда Майкл развернулся на секунду лицом, я увидела в его глазах не ярость, нет. А только холодный расчет и какое-то сумасшедшее ликование – будто драться было его наркотиком. Зависимостью.
По тому как часто и безбожно он наносил удары Грозе, я прекрасно понимала, что он не знает меры. Он бьет, не давая противнику сделать и вдоха.
Да уж, когда я боролась с ним, я вряд ли достучалась до него. Майкл выглядел, как непобедимая скала, которую невозможно ничем
