была не тем человеком, что имел привычку перекладывать ответственность за происходящее в своей жизни на других. В противном случае она бы никогда не заняла свой пост. И несмотря на большое желание обвинить всех вокруг, в том числе и маленького Обломова, женщина чётко понимала, что он-то как раз таки лишь обнажил гнойник. Раковую опухоль на теле учебного заведения, которая только разрасталась, в прямом смысле этого слова отравляя всё вокруг.
Случившееся нанесло колоссальный урон чести и репутации ей самой, её школе и её роду. Если после такого провала удастся остаться с головой на плечах, значит в пору будет ставить свечку и скромно отмечать ещё один день рождения.
Тем не менее, что бы там не уготовила ей судьба, Виктория решила с честью принять этот удар и сжав зубы отчаянно выбрасывала из головы любые мысли о том, как попытаться себя выгородить или тем более трусливо сбежать.
— Алло.
— Слушаю, Ваше Сиятельство. — собравшись с духом, аккуратным и учтивым тоном произнесла Виктория.
— У себя?
— Да, Ваше Си…
Звонок оборвался, а через полминуты в приёмной послышалось движение. Поднявшись из-за стола, директор школы оглядела свой кабинет будто в последний раз и медленно вышла на середину помещения.
Неспешно вошедший в кабинет граф Белорецкий, бросил беглый взгляд на окружающую обстановку и остановился на стоявшей посередине комнаты, слегка растрёпанной женщине.
— Вика! Мать твою… я очень уважаю, иначе бы сказал сейчас совсем по-другому! — недовольно пробасил граф. — Что у тебя здесь творится?
— Ваше Сиятельство… я…
— Тебе же русским языком сказали — приглядывать за пацаном! Черт с ними с этими детскими разборками… но два покушения за вечер! — гневно отчитал Белорецкий стоявшую перед ним женщину, а затем огляделся вокруг и присел на диван.
— Аристарх Дмитриевич перехватил сигнал, который…
— И какой ещё к чёртовой матери счёт Обломову?! — вновь бесцеремонно перебил он её — О чём ты думала вообще?
На этих словах директор опешила и слегка зависла, абсолютно не понимая как реагировать на слегка неожиданные в сложившейся ситуации предъявы. Она-то думала, что граф её будет в первую очередь распекать за катастрофический провал связанный с питанием на объекте… Впрочем, до этого тоже однозначно дойдёт.
— Мальчишку следовало немножко остепенить. Дать понять, что нужно более сдержанно использовать свою силу… он же так пол школы может разнести, если будет оставаться безнаказанным! Тем более, сто тысяч — наказание чисто символическое, по сравнению с остальными он и вовсе отде…
— Ты что несёшь? Реально думаешь, что для круглого сироты сумма в сто тысяч является чисто символической?
— А влепить по пять сотен остальным детям, значит для вас нормально!? — неожиданно для себя воскликнула Виктория.
— А он и не «остальные»! — процедил граф, уперевшись взглядом в стоявшую напротив женщину. — И тебя об этом предупреждали!
Не выдержав напора собеседника, Виктория Павловна опустила глаза в пол.
— А ещё меня предупреждали, что его в задницу целовать не стоит, а вместо этого справедливо воспитывать. — умерив свой тон, спокойным голосом ответила директор школы. — Что мне было ещё делать?
— Мне тебя работе учить? — удивленно вскинул брови Сергей Белорецкий. — Хорошо. Отправить бригаду рабочих делать ремонт в том подвале, а его к ним в помощники! Всё лучше, чем дискредитировать наше имя в его глазах из-за какой-то сотни тысяч. — под конец сплюнул он.
Поджав губу, женщина мудро отказалась от дальнейших споров на эту тему. Но в голове у неё крутилась пара ласковых… Подумаешь тоже, «дискредитироваться» они не хотят перед этим мелким говнюком!
— Если это так принципиально важно, то я могла бы самолично сообщить Обломову, что школа не имеет к нему каких-либо финансовых претензий.
Откровенно говоря, женщина хотела уже закончить этот пустой разговор и перейти к более серьёзной теме. Потому как томительное ожидание перед казнью, было зачастую много хуже, чем сама казнь.
— Поздно, Вика. Он уже заплатил нам эту несчастную сотню тысяч. Демонстративно. — покривился в лице граф. — И подбросил клан ещё на как минимум два десятка миллионов. — проворчал он себе под нос уже тише.
— Это как…? — неподдельно удивилась директор.
— Сами не знаем. — слегка раздраженно махнул рукой Сергей. — Теперь к столовой. — на этих словах он цепко оглядел собеседницу и после небольшой паузы продолжил. — Как обычно на такую халатность реагирует Его Светлость, ты знаешь. Твоё счастье, что оба предателя были пойманы и ему есть с кого спускать шкуру. — Белорецкий отвел взгляд в сторону окна и немного тише добавил. — Я не верю, что ты в этом замешана и если оно так и окажется, то я постараюсь сделать так, что ты отделаешься только должностью. Собственно, кабинет освободить придётся уже сегодня.
— Благодарю. — не сдержав эмоций, Виктория покраснела, а на глазах предательски выступили слёзы. — Куда меня переведут?
— Займёшь место Лидии Васильевны.
Не веря своим ушам, бывшая директор этой школы, беззвучно хлопая губами подняла глаза на графа и удивлённо вскинула брови, пытаясь понять в чём подвох.
— А в этот кабинет уже кого-то назначили? — осторожно поинтересовалась Виктория.
— О, да. — сочувственно вздохнув, ответил Сергей Константинович. — Тимофей Степанович уже едет.
— Лучше сразу меня убейте… — рухнула на стоявший рядом стул женщина, приложив руки к вискам.
— Это было бы слишком легко. — шутливо бросил Белорецкий и направился в сторону выхода. — Приведи себя в порядок.
Но Виктория с большим запозданием переварила услышанное. Одновременно с этим до неё дошло, что она даже не удосужилась подняться со стула и попрощаться с графом. Он-то, конечно, ей это простит или даже может и не заметить, но сама она была воспитана совсем иначе, чтобы позволять себе подобное бескультурье.
— Ну почему именно он!? — подняв руки к потолку воскликнула она и от бессилия топнула ногой.
Старый, чёрствый, с крайне противным характером, до ужаса вредный и просто невыносимый… Виктория могла бы ещё целых десять минут прокручивать в голове всё, что она думает об этом человеке, ни разу не повторяясь в уничижительных эпитетах и при этом, на её взгляд, ни разу не соврав.
* * *
— И что нам со всем этим делать? — ментально спросил я у демоницы, выслушав её доклад.
— Можно сжечь, можно спрятать. — безэмоционально ответила Кали.
— Сжечь, оно всегда успеется. Прячь. В старом доме есть подвал. Там и оставь. — подумав, добавил я.
К этому моменту Кали не только вытащила сумку у Лидии Васильевны, но и обчистила квартиры двух предателей рангом по меньше. Та сама повариха, с которой и началось наше расследование, а также завербованный внешними врагами Протасевич, также успели скопить немалые суммы наличностей, которые им приходилось держать у себя дома
