– Да, базилевс щедро платит нам за службу! – подтвердил старый конник.
– Ты, Сахаман, от рождения всадник, среди них твое место. А коли беда приключится али обиду кто учинит, мы всегда за тебя встанем! Поднимем, други, чары за Сахамана, славного воина! – сказал Орм.
– За Сахамана! За Сахамана! За воинство наше! За базилевса! За Василия! За победу! – раздались со всех сторон голоса, подхватившие слова Орма.
Глава шестая
…Что касается варангов, они считают верность императору и его охрану своего рода семейной традицией, святым долгом, который передается из поколения в поколение; эта верность нерушима, они не могут даже помыслить о предательстве.
Анна Комнин
Мечеслав стоял в третьей линии охраны базилевса, облаченный, как и другие телохранители его ряда, в сверкающие доспехи, поверх которых был накинут синий плащ. Голову воина украшал позолоченный шлем, а на плече висел боевой топор-секира.
Более года прошло с той поры, как прибыли воины, посланные князем Владимиром на помощь базилевсам Василию и Константину. Ныне же, объединенные с наемниками, прежде служившими императорам, стали они называться варангами. То ли ромеи переделали варягов и руссов на свой лад, то ли прозвали их так от варяжского слова вар, что означает «дар», то есть даренное Владимиром войско. Высокой чести оберегать жизнь императоров удостоены были особо отличившиеся в битвах варанги. В это число попал и Мечеслав со своими друзьями.
Телохранители стояли полукругом, окружив с трех сторон троны богоподобного и его брата. Мечеслав в который раз пытался поближе разглядеть базилевса и соправителя Константина, сидевшего по правую руку от Василия, но так как он стоял лишь в третьем ряду, а впереди находились экскубиторы в позолоченных доспехах и шлемах и особо приближенные телохранители, то увидел он немного. Ему удалось рассмотреть только золотой, редкостной работы трон, пурпурный балдахин над ним, сверкающую драгоценными камнями корону на голове Василия. Кроме воинов, в рядах которых стоял Мечеслав, охрану базилевса несла еще и этерия – дворцовая стража, а также воины, прятавшиеся от посторонних глаз за потаенными дверями и в укромных местах.
Шел посольский прием. Сегодня базилевсы принимали посольство, прибывшее из Херсонеса от архонта всех руссов Владимира. Мечеслав вглядывался в просветы между голов воинов охраны, пытаясь отыскать среди руссов знакомые лица. И нашел. Это был киевский воевода Олег Волчий Хвост, возглавлявший посольство и стоявший поперед всех вместе с жидковолосым мужем с маленькими бегающими глазками. Мечеслав скосил глаза на Орма, стоявшего справа от него. Взгляд варяга был направлен на Олега. Мечеслав снова обратил взор на посольство. Жидковолосый говорил на греческом языке, перемежая приветственную речь с восхвалением императоров. Поднеся дары, присланные князем, он продолжил:
– Мне, херсонесскому правителю Жадьберну, великий киевский князь Владимир поручил высказать негодование и спросить Богоподобных, отчего не шлют они к нему свою порфирородную сестру Анну, отчего не держат данного слова? Великий князь сдержал свое слово и ждет, что вы соизволите сделать тоже. Он будет ждать ответа, а паче базилиссу Анну в Херсонесе до отведенного срока, а затем… – жидковолосый правитель замолчал, подыскивая слова.
– Если не пришлете Анну, – продолжил за него Волчий Хвост на русском, – то оставит он Корсунь за собой и войско свое вместе с болгарами двинет на Царьград.
Жидковолосый смутился, но все же перевел слова Олега базилевсам, хоть и постарался смягчить их. Василий нахмурился. Вести переговоры с руссами было всегда нелегко. Ромейские хитросплетения, помогавшие им манипулировать другими народами или, по крайней мере, их послами, в случае с руссами были бесполезны. Казавшиеся с виду простодушными варварами, они были далеко не глупы и прямолинейны. О том византийские императоры знали. Чего стоили бабка Владимира Ольга, сумевшая покорить своим умом самого Константина Багрянородного, и ее сын Святослав, действовавший без хитросплетений, просто – «Иду на вы!». Да и Олег подводил войско к Константинополю, а уж потом начинал требовать выгоды. Вот и этот усатый, самоуверенный посол-воин, одетый не беднее многих вельмож, произнес слова своего господина с нескрываемой угрозой. Смотревший куда-то поверх русских послов базилевс ромеев Василий вымолвил, словно нехотя, три слова: «Мы будем думать». Устало махнув рукой, дал понять, что прием окончен.
Послы удалились. Базилевс направился в свои покои, сопровождаемый верховным паракимоменом – толстым женоподобным евнухом, несколькими приближенными слугами и телохранителями.
После приема русского посольства к стоявшему на страже царских покоев Орму подошел низкорослый ромейский вельможа, воровато оглядевшись, тихо проговорил:
– Почтенный гость Божественного базилевса, посол кесаря руссов Олег просил передать, что он будет ждать тебя у купца Векши, что живет неподалеку от монастыря Святого Мамонта.
Не дожидаясь ответа, ромей засеменил дальше.
* * *
К дому, где остановился для торговых дел киевский купец Векша, Орм подошел, когда начинало темнеть. Сухощавый, с живыми глазами, востроносый Векша встретил Орма добродушно. Отослав слугу за Олегом на монастырское подворье, где остановилось русское посольство, он усадил Орма за стол с угощениями. Поговорили о царьградской торговле, в коей Орм неплохо разбирался, перешли к беседам о житье на Руси, но в это время вошел Олег Волчий Хвост. Векша поклонился, хотел выйти, однако Олег остановил его:
– Останься, у меня от тебя тайн нет.
Поприветствовав друг друга, Олег и Орм обнялись, как братья.
– Больно зорок ты, воевода. Как приметил меня средь множества царских мечников?
– Приметил, не стар еще, да и как тебя, рыжеволосого, не приметить, твой лисий хвост издалека видать.
– Думаю, и Волчьего Хвоста, посла сегодняшнего приема, в Царьграде издали узнавать станут.
– Это и плохо, оттого и встречу тебе назначил не на посольском подворье, а у Векши. Соглядатаев ромейских там полно, за каждым шагом следят, каждое слово ловят. Так что не обессудь, друже. Не свидеться с тобой не мог.
– Тому рад я, воевода, что случилось свидание наше.
– И я, Орм.
Перемолвившись о знакомцах, заговорили о главном, что тревожило обоих.
– Ужель, воевода, рати быть? – спросил Орм.
– Владимир от своего не отступится. Упрям, норовом в отца Святослава пошел, хотя рати князь не желает. Но думаю я, придется базилевсам отдать Анну. Им сила дружественная нужна, а ныне ею может стать только Русь. Но хитрят ромеи, свое выгадывают. Да и мы не лыком шиты, некоторых из них уже одарили златом, серебром и мехами, склонив их к себе. Вон и Векша нам в том помощник был. – Купец кашлянул. – Ромеи не глупы, понимают пользу от дружбы с нами. И ваши шесть тысяч – воинство не малое и не последний довод в споре нашем с Василием. А потому будьте настороже, мало ли как дело обернется, ежели что, дам знать. Будут у тебя какие новости, передашь через Векшу.
