В комнату вошел слуга, что-то тихо сказал купцу, вышел.
– Воевода, корсунский правитель Жадьберн просил тебя спешно вернуться. Дело у него неотложное, – обратился Векша к Волчьему Хвосту.
– Пора мне, Орм, забот превеликое множество. Думаю, перед отплытием посольства еще свидимся, а если нет, то Векша ежегодно в Царьград товар возит, через него вести слать буду. Прощай! Векша проводит тебя.
* * *
Прошло три дня после приема русских послов. Мечеслав, охранявший драгоценнейшие жизни императоров ромейских, лениво поглядывал на сновавших мимо царедворцев и слуг, думая о том, чтобы поскорее пришла бы смена, и тогда он со своими друзьями пойдет в городские кварталы, чтобы дать себе роздых и повеселиться на славу. Ему хотелось простоты и общения, и уже не завораживала и не удивляла, как прежде, пышность церемоний, красота и богатство многочисленных залов, покоев и дворцов. Немало успел повидать Мечеслав – Золотую столовую, Триконхий, Лавзиак, Понтион, Палату кандидатов, Оноподион, конюшни императора и маяк Фарос. Вот только в храмах христианских не бывал он, хоть и говорили, что красота там необыкновенная. Уговаривали его Стефан и Орм принять православие, кивали на соратников руссов, во множестве принявших новую веру, но не отступился Мечеслав от веры предков, носил оберег на груди своей. Не признавался друзьям, таил в себе, но не давала ему покоя и терзала сердце обида на богов своих за то, что не уберегли матушку от смерти, а сестру от полона, за то, что забрали себе Раду и продолжают требовать жертв человечьих.
Наконец настал долгожданный час. Орм, Мечеслав и Торопша отстояли на страже свое время недалеко от спальных комнат императора и, сменившись, покинули пределы Священного дворца. При выходе Орм сказал:
– Ждите меня у форума Феодосия, а мне надо повидаться с Олегом Волчьим Хвостом. При нашей прошлой встрече поминал он тебя, Мечеслав.
– Поклон ему от меня. Помню, что он для меня сделал.
– Ныне он не только для тебя – для всей Руси дело доброе вершит.
* * *
Мечеслав и Торопша встретились со Стефаном и Златом у форума Феодосия, сюда же подошел Орм, ожидали Сахамана, ставшего катафрактом базилевса и находившегося сейчас в Константинополе.
Вскоре появился и он.
– Ты, смотрю, как доместик всей рати ромейской облачился, а то и паче! Дозволишь ли нам с тобой следовать? – шутливо спросил Орм. Сахаман улыбнулся, а затем, поприветствовав товарищей, грустно сказал:
– Не далее как завтра покину я Царьград, други.
В ответ раздались вопросительные возгласы друзей.
– Пойдемте в «Золотой Вепрь», там угощу вас на прощанье хорошим вином, – ответил Сахаман.
– Да нам уже Злат обещал, – сказал Мечеслав.
– Вина много не бывает, если употреблять его с толком, – добавил Стефан.
Друзья, пройдя улицами града Константинова и войдя в заведение, расселись за одним из свободных столов. К ним подошли знакомые танцовщицы, Таисия к Мечеславу, а ее подружка к Орму. Злат тем временем поедал глазами ладный стан новенькой девушки, танцующей посреди зала.
– Ты давно не приходил, – сказала Таисия, обнимая Мечеслава, а затем, шепнув: «Я скучала по тебе!» – преданно посмотрела ему в глаза. Подружка Таисии, сидя у Орма на коленях, смеялась и гладила его по голове. Сахаман объяснил подошедшему юноше, что надо подать, и вскоре на столе появились вино и еда, побудившие друзей приступить к трапезе. После ухода танцовщиц настало время серьезных разговоров. Орм, обратившись к Сахаману, сказал:
– Поведай нам, друже, отчего ты так скоро в путь засобирался?
– Вести пришли тревожные. Поднял голову Варда Склир, тот, с кем ныне побежденный Фока хотел, сместив царствующих Василия и Константина, разделить империю. Правда, потом раздумал, заточил Склира в темницу и сам стал добывать себе корону базилевсов. Ну, мы-то знаем и видели, чем дело для него кончилось… А теперь этот Варда Склир, освобожденный сообщниками из неволи, поднял мятеж, призвал к себе сторонников и остатки войск Фоки, объявил себя императором. В фемах и на границах неспокойно, потому и отправляют нас туда, есть слух, что и Василий тоже собирается. Так что, други, может, вскоре и вам в поход выступать, – ответил Сахаман.
– Слыхивал я, болгары Василию досаждают, а князь Владимир Корсунь-Херсонес взял. Молвят, он и поныне там сидит, багрянородной Анны, сестры базилевсов, в жены дожидается. А еще пригрозил, ежели базилевсы слово не сдержат, сестру не отдадут, то двинет он войско на Царьград, да и Херсонес оставит навсегда за Русью. Это для наших базилевсов смерти подобно, обложены они врагами со всех сторон, – приглушенным голосом сказал Злат.
– Не бывать рати, на днях царевну к князю отправят, не далее как сегодня повстречался я со своим давним знакомцем воеводой Олегом Волчьим Хвостом, коего вы все знаете. Прибыл он вместе с новым корсуньским правителем Жадьберном во главе Владимирова посольства, чтобы увезти Анну на Русь, и базилевсы на то согласие вынуждены были дать. Так-то, браты, – вступил в разговор Орм.
– Да, пришлось базилевсам гордыню свою смирить. Ведь Анну сватали и Оттон, император Священной Римской империи, за своего сына, и царь болгарский Борис, да только отказали им, – промолвил Стефан.
Императоры действительно вопреки своей гордости вынуждены были отправить за море не желавшую ехать к «варвару» сестру Анну, уговорив ее сделать это во имя Ромейской державы. И вскоре Анна в сопровождении русского посольства и немалой свиты, состоявшей из сановников, священников и прислуги, отправилась в Херсонес.
Мечеслав видел сестру императоров всего один раз. Было это день назад. Проходя мимо него в окружении свиты, чернобровая с гордой осанкой красавица-царевна остановилась и, внимательно посмотрев на воина-русса, быстро зашагала дальше. Что привлекло взгляд багрянородной? Может, хотела она увидеть в нем будущего своего мужа, князя Владимира?
– Это что же, други, деется? Покуда мы здесь кровушку проливали за базилевса Василия, под Корсунью браты наши головы теряли от оружия ромейского. А ежели земля Русская с князем супротив Царьграда пойдет, за кого нам стоять? – возмущенно произнес Мечеслав.
– Будь покоен, Мечеслав, имеются у меня прямые вести о том, что взял Владимир Корсунь по просьбе Василия, потому что град этот мятежникам предался и отложиться от царства Ромейского пожелал. Молвят, о том ряда еще с прежними князьями была, – сказал Орм.
– Да, давно желал Херсонес отдельно от Константинополя быть, – задумчиво проговорил Стефан.
– А скажи мне, Стефан, почему наше войско на земле Ромейской держат и назад не отсылают? – спросил Мечеслав.
