дальше?
Уже вечером, уставшие, мы добрались до жилого сектора. Я проводил Снежку до её комнаты, и по старой традиции хотел поблагодарить свою невесту поцелуем в щёку. Свидание и впрямь вышло весьма насыщенным и вполне приятным… Но когда я потянулся губами к белой коже чуть ниже скулы, Снежана вздрогнула, оглядываясь на меня, и я промахнулся…
Мои губы коснулись её губ, трепетных и таких желанных. Прикосновение было случайным, совсем лёгким, едва ощутимым — но что-то произошло. В книгах очень любят описывать, как между влюблёнными проскакивает искра — не было никаких искр. И разрядов тоже не было.
Просто Снежка вдруг замерла, глядя на меня, и я уже не видел ничего, кроме алого омута её глаз прямо у меня перед глазами, и не чувствовал ничего, кроме её дыхания у себя на губах.
А потом её губы едва уловимо ответили мне. Дрогнули, приоткрылись, и я ощутил их упругое тепло. Руки сами собой потянулись к ней, обнимая, укрывая от всего мира в объятиях, прижимая к груди, и я почувствовал, как заполошно бьётся её сердце. Моё собственное отозвалось этому ритму, замерло, пропустив удар — и вдруг понеслось вскачь, словно всё происходило в первый раз…
Ничего не осталось. Только глаза, в которых я тонул, губы, с которых я пил её дыхание, и бешеный ритм двух сердец.
Не знаю, сколько это длилось. Время тоже перестало существовать. Я пришёл в себя, когда в рубиновых глазах мелькнул испуг, и девичье тело, такое податливое, вдруг окаменело под моими руками.
Снежка вывернулась из моих объятий, всхлипнула и исчезла за дверью. Я услышал, как пискнула система блокировки дверей. Сегодня меня туда не впустят. Что ж, у меня впереди всё время Вселенной.
У нас впереди всё время Вселенной…
Я постоял немного, унимая бурное дыхание — у подростков своя физиология, которую никто не отменял, от простого поцелуя крышу может сорвать, ещё бы она не испугалась, особенно если её впервые целуют вот так… И пошёл к себе, на ходу набивая сообщение для Снежаны. Я знал, что она его ждёт. Что она его обязательно прочитает…
Я ещё дописывал его, когда разделся и лёг в постель. И трижды перечитал, прежде чем отправить. Нельзя, чтобы в этом письме прозвучала хоть одна фальшивая нотка. Хоть один неверный оттенок смысла…
Я уже засыпал, и грёзы, в которых алые глаза и губы что-то говорили мне без слов, обступили меня, когда кто-то поскрёбся в дверь.
Показалось?
Нет, снова тот же звук. Тихое царапанье. Странно…
Неужели она всё-таки решила прийти ко мне, и теперь стоит под дверью и пытается привлечь моё внимание, не решаясь нажать вызов, чтобы сигнал не услышал кто-то ещё?
Я вскочил, на ходу натягивая штаны, бросился к двери, распахнул её.
— Снежка, вхо…
Я осёкся.
На пороге стояла Александра.
Глава 13
— Ты так рад меня видеть? — игриво спросила Александра. Даже то, что я произнёс совсем не её имя, похоже, совершенно её не задело.
— А? Что?
Я открыл рот, представил, что будет, если нас застанут в таком виде, и быстро шагнул ей навстречу, захлопывая дверь за собой. Даже если где-то есть чёртова камера, и на нас кто-то сейчас смотрит, сложно будет обвинить меня в том, что я разговариваю с девушкой в коридоре. А вот если сделаю то, что первым пришло в голову — затащу её в комнату, чтобы никто не видел… Тогда доказывать, что не верблюд, придётся долго. И не факт, что успешно…
Или у них и в комнатах камеры? Надо будет проверить…
Не то чтобы я был сильно против бегающих за мной девиц, или так уж дорожил своей драгоценной ДНК, да и сама охотница за генами была, как ни крути, хороша — с любой стороны.
Жгучая брюнетка с бархатными чёрными глазами и пухлым алым ротиком, в которой каждая черта, каждый изгиб, каждая округлость буквально в рупор орали о своём генетическом совершенстве и пригодности к размножению, она ещё и одевалась так, что невозможно было взгляд отвести: он к ней даже не приклеивался — он к ней приваривался. Вакуумной сваркой.
И будь мне действительно те полтора десятка лет, на которые я выглядел — никуда бы я не делся, поплёлся бы за ней, как привязанный…
Но я всё-таки привык думать головой, а не головкой. И сейчас в голове нарисовался один большой знак вопроса. После одной-единственной мысли: какого хрена ей от меня в действительности нужно?
Я оценил тщательность, с которой она создавала образ, прежде чем явиться ко мне. Начиная от выверенности каждого локона в причёске и заканчивая чёрным пеньюаром из кружев и шёлка. Даже кончик пояса прямо-таки манил потянуть за него, чтобы увидеть, что скрывается под почти прозрачной тканью…
Интересно, бельё она тоже с таким же искусством подбирает? Я поймал себя на мысли, что мне действительно хочется это узнать, и собрался. Я это выясню. Возможно. Когда-нибудь.
Но точно не здесь и не сейчас.
— Зачем ты пришла? — в лоб спросил я у девушки, которая, похоже, уже праздновала победу, наблюдая за моим лицом.
Досадливая гримаска мелькнула и тут же пропала — держать себя в руках она умела, отдаю ей должное.
— Ну, ты же предлагал там, в парке, — начала она, обворожительно улыбаясь. Ух ты, у неё и ямочки на щеках есть… — Я подумала, что в комнате всяко удобнее и приятнее…
— Так ты же сказала, что ты не за этим нас тогда поджидала, — насмешливо напомнил я ей. — Или ты уже передумала?
Это «нас», похоже, её задело. Любопытно. Когда я открывал дверь с именем Снежки, она это восприняла спокойно. А теперь ей что-то не нравится.
— Ты бы подумал, — она облокотилась о стену, приняв соблазнительную позу. Хотя я не представлял, какую позу ей надо принять, чтобы это не выглядело соблазнительно. — Думаешь, твоё положение жениха что-то на самом деле означает? Что Медведев выдаст её за тебя, даже если ты удержишься в топе? Что она вообще воспринимает тебя всерьёз?
Я пожал плечами и ничего не ответил.
— Ты для неё досадное недоразумение, — Александра не унялась. — Эта ледышка никогда не подпустит к себе кого-то менее весомого, чем она сама, на брачном рынке элиты. У Винсента ещё были какие-то шансы, он всё-таки будущий король. А я совсем другая. Я вижу, когда парень действительно
