Витимеровичи ходили веселые, а Зимодар, младший Велесов волхв, по вечерам брал свои гусли с позолоченными бронзовыми струнами и пел сказ о том, как задумал жениться сам древний князь Витимер:
У нас все ныне в роде поженены,Я один, молодец, холост хожу,Холост хожу да неженат слыву!Вы не знаете ли мне, где обрученицы,Обрученицы мне красной девицы:А которая бы девица красотой красна,Красотой бы красна и ростом высока,А лицо-то у нее как и белый снег,У нее щеки будто алый цвет,Очи ясны у нее, как у сокола,Брови черны у нее, как два соболя,А ресницы у нее, как два чистых бобра,Походочка бы у нее павиная,Тиха-смирна бы речь лебединая…
А Лютава и знать не знала, что в сотнях, если не тысячах умов уже заняла место Солнцевой Дочери. Погостив в Медвежьем Бору, Лютомер с сестрой и бойниками вернулись в Чурославль и жили пока здесь, ожидая вестей из Ратиславля. Прошла Макошина неделя, начались посиделки. Как похолодало, угренские бойники перебрались жить в братчину и в беседу и охотно принимали участие в развлечениях молодежи. Теребила и Бережан уже намекали, что готовы расстаться с братством и взять в жены чурославльских девушек, если здешние роды их примут, – Благота обещал посоветоваться со старейшинами и замолвить словечко, так что было похоже, что чурославльская волость станет для кое-кого из угрян новой родиной. Вечера Лютава теперь проводила в беседе, сидя за прялкой среди женщин и девушек Благотиного рода. То пряли, то пели, то рассказывали, а попозже появлялись парни, и начинались всякие игры, пляски в тесноте беседы. Но на тесноту никто не жаловался – например, Далянка и Мыслята, который зачастил на посиделки в Чурославль, благо одолеть семь верст дороги для нестарого мужика не составляло трудности.
Однажды ночью Лютаве приснилась Марена – высокая ростом, прекрасная лицом дева в белой одежде, с распущенными черными волосами, с сияющей звездной ночью в глазах. Богиня шла к земному миру, и душа Лютавы летела ей навстречу белой лебедью.
За эту ночь выпал снег – уже в третий раз в этом году. Похолодало, земля подмерзла, и снег уже не таял – тонкое белое покрывало укутало землю, выбелило сжатые поля, пожухлые луговины, крыши землянок. Марена пришла в Явный мир, и Лютава объявила Благоте, что пора встречать богиню зимы.
Уже шесть лет Лютава возглавляла праздники Марениных дней, когда в ее лице Явный мир чествует Деву Марену, юную ипостась богини, приносящую людям зиму. Встречать ее собрались все чурославичи и жители многих ближайших весей. Сперва послышался вой, и из леса выскочила целая стая «отреченных волков», – в серых шкурах, с волчьими личинами, закрывающими лица, они выглядели настоящими воплощениями зимних духов, спутников Девы Марены. В толпе заплакали дети, и многие из взрослых попятились. А потом с западной стороны показалась и она сама – высокая дева с белой, без вышивки, одежде, с длинными, до земли, рукавами, похожими на лебединые крылья, с распущенными волосами. Даже хорошо с ней знакомые люди сейчас не видели в Марене Лютаву – с начерненными углем бровями, с угольными кругами вокруг глаз, с бледным отрешенным лицом, с серебряным серпом в руках она была не похожа на себя и не была собой – она несла в себе дух Марены. Ступая словно по облакам, она видела землю где-то далеко-далеко внизу – и только белые лебеди летели перед ней да бежали по первому снегу серые волки, ее товарищи и слуги.
Волхв Огневед первым вышел ей навстречу, – в медвежьей шкуре с личиной, с посохом, оберегами и бубенчиками, он был настоящим Вещим Дедом, стражем границы между Явью и Навью.
Мара ЛедянаяЧерна Нощная Бела Снежная! —
призывал он, и народ повторял за ним приветственное заклинание.
Зима Буранная Метель БезбрежнаяБудь наша матиНам тя встречати да величатиДай переждати твои метелиВо дому-хатеГде б песни пели парням девицыВеличайся Мара Белая ПтицаВьюжнокрылаяЧерна Нощная Бела Снежная!
Встретив Деву Марену, волхв проводил ее в братчину и усадил на почетное место. «Волков» в жилье не пустили, но за воротами Чурославля каждый из них получил по куску мяса – свою долю жертв, чтобы не трогал зимой людей и скотину. А в братчине шел пир в честь Марены, люди ели мясо жертвенных барашков, а Огневед играл на гуслях и пел сказание о Марене и Велесе – о том, как бьются за прекрасную жену Велес и Дажд бог и как сменяют друг друга Лето Красное и Зима Лютая.
После праздника Встречи Марены потекла совсем зимняя жизнь – спокойная, с посиделками и длинными вечерами. На посиделках Лютаву и застала весть о том, что в Чурославль едет волхв с Ладиной горы. Привез новость Помогайла. Было уже за полночь, ворота давно закрыли, но отрок пробился, утверждая, что у него чрезвычайно важные вести для княжны.
– Отец прислал! – доложил парень, поклонившись сперва Лютаве, а потом Далянке, сидевшей рядом с ней. – Под вечер приехал к нам волхв дешнянский, с Ладиной горы. Говорит, сюда едет, и есть у него дело к тебе, княжна. Отец его принял, а меня прямо на ночь глядя сюда послал. Я, говорит, в их волховские дела не мешаюсь, а знать княжне надо. Завтра он сам волхва сюда проводит. Зачастил батя сюда-то. – Парень усмехнулся и мельком глянул на Далянку. – Что неделя, так он к вам. Может, нравится кто?
Но Лютава не улыбнулась, она даже едва ли услышала его последние слова. Новость так поразила ее, что она перестала замечать и беседу, и огни лучин, и смех, и веселые лица. Ладина гора, старейшее и наиболее почитаемое святилище богини-матери, было известно далеко за пределами своей округи. И вот оттуда едет волхв – едет, чтобы повидаться с ней, с Лютавой!
В голову ей пришла только одна мысль – о матери. Если хоть кто-то на свете знает, что случилось с Семиладой и куда она исчезла, то только они, волхвы важнейшего Ладиного святилища. Он что-то знает! Какая еще причина могла погнать волхва в осеннюю распутицу, в холод, под первым снегом, в далекий путь по чужим землям, кроме воли богов?
Бросив шитье, Лютава опрометью метнулась в братчину искать Лютомера. Полночи они просидели возле очага, поддерживая огонь, шептались, стараясь не потревожить спавших здесь же на лавках и на полу бойников, строили всякие предположения или молчали вдвоем, думая об одном и том же. Их отношения с Явным и Навным миром порядком запутались: их более чем родственная любовь нарушала законы Явного мира и к тому же ставила на самую грань ссоры с Навным, то есть могучим духом-покровителем Лютавы. И чем больше проходило времени, тем более пугало Лютаву будущее – теперь она старалась не думать о нем, чтобы не ужасаться. Они с Лютомером вдвоем словно застряли между мирами, на тонкой грани между дозволенным и запрещенным, и она не видела отсюда выхода – но нельзя же оставаться здесь вечно! Им приходилось проявлять величайшую осторожность во всем, чтобы не восстановить против себя оба эти мира. И оба они с тайной тоской думали о Семиладе. Эта женщина, их общая мать, единый источник их существования, мудрая волхва, воплощенная богиня Лада, могла бы помочь им, а если и не помочь, то хотя бы утешить. Она поняла бы все их сложности, как никогда бы не понял отец, и потому не только Лютава, но и Лютомер, наконец улегшись, долго не могли заснуть, ожидая завтрашней встречи с гостем с Ладиной горы.
