мышцы сковало судорогой, а я потерял инициативу.
Теперь мы поменялись местами. Сидя сверху, он чередовал удары по корпусу и голове. С большим трудом я блокировал часть из них предплечьями. Тело слушалось плохо. Верный нож выпал из рук, но я все еще мог контролировать хранилище крови в нем. Кажется, Кощей стал выдыхаться. Его способность работала все слабее с каждым ударом, и выгадав момент, я сбросил его с себя простым импульсом. Мы поднялись на ноги, стоя друг напротив друга. Тяжело дыша, я с хрипом прогонял воздух через отбитые легкие, оценивая состояние противника.
Все раны на теле Кощея, оставленные моим ножом, уже затянулись. Невероятно развитая регенерация. Но она же его и убивала. И без того худое лицо стало похоже на обтянутый тонкой кожей череп. Глаза впали, скулы еще больше заострились, а кожа посерела.
— Почему. Ты. Не. Дохнешь, — тяжело роняя слова, прохрипел он. Усмехнувшись разбитыми губами, я отправил в цель копье, что все это время готовил за его спиной, выкачивая кровь из ножа. Вонзившись в неприкрытую доспехом спину, копье бросило его на землю, оставшись торчать кровавым обелиском. Но Кощей был еще жив. Копье мешало регенерации, и убедившись, что вытащить его не сможет, он показал нечто новое. Все его тело окуталось вспышками разрядов, и конструкт копья распался, стекая на землю. А дыра в спине, в которую легко можно было просунуть руку, начала затягиваться прямо на глазах. Тяжело встав на ноги, и окутавшись сполохами разрядов, он снова бросился в атаку. Чтобы спустя пару шагов упасть замертво. Регенерация его все же доконала.
— Потому что не такой дурак, как ты, — все же ответил я, опускаясь на густую зеленую траву. Но долго рассиживаться не стал. Нужно было проверить убежище. Вдруг там остались враги. Или того хуже — мирные свидетели. А то, что подобное не оставит жандармов равнодушными, я был уверен. Но одно дело подозревать, и совсем другое — иметь свидетеля жестокой расправы над союзниками. Однако здесь мне повезло, и уже через пять минут я рассматривал небольшой подвальчик с круглым залом по центру и четырьмя комнатушками, выходящими из него.
Меня поразила монументальность этого сооружения. Убежище было словно высечено из скалы и присыпано землей, ставшей впоследствии лесным холмом. Стены без стыков и следов обработки. Тяжелые металлические двери во внутренние комнаты снабжены засовами. Светящийся мягким светом потолок решал проблему освещения, а заодно, похоже, и вентиляции. Принцип его действия вызывал кучу вопросов, но я решил не ломать голову, а списать все на волю Системы. В остальном здесь было пусто. Только набросанные в углу одной из комнат шкуры выдавали недавнее присутствие человека. Жаль, что никаких припасов обнаружить не удалось. Хотелось поесть чего-то более привычного, чем сырое змеиное мясо.
— Ладно, надо убрать за собой, — вздохнул я, отправившись таскать трупы. Двоих я ранил на входе и добил в коридоре. Одного, того самого щитовика Крепа, посекло шрапнелью, и он истек кровью. Ну а Кощея сгубила его недальновидность в развитии регенерации. Ах да, еще Штырь. Тот просто идиот. И погиб как идиот. Почему-то я упрямо считал, что он заслуживал смерти. Вообще, эта компания оставила много вопросов. Они были знакомы между собой? Отряд зачистки? Но как тогда они смогли собраться вместе так быстро? Впрочем, сейчас на эти вопросы уже никто не ответит.
Свалив трупы в кустах за холмом, оценил свои трофеи. Оружие было повреждено, как и крепления нагрудника, а вот наручи Кощея я взял. Кроме того, в его же кармане нашлась работающая зажигалка — настоящее сокровище для меня. Теперь отдыхать и вкладывать эссенцию. Ночь проведу в убежище, а путь продолжу уже завтра.
Люк главного входа заскрипел петлями, но поддался. Задвинув тяжелый засов, для надежности закрылся в одной из комнаток. Развалившись на шкурах, наконец-то позволил себе расслабиться. Мягкий свет не слепил глаза, и накопившееся напряжение стало отпускать. Интерфейс:
Внимание, вы совершили нападение (4) в условно-безопасной зоне. Жертва нападения получает право на защиту.
Внимание, вы убили игрока (4) в условно-безопасной зоне. Вы получаете «Метку нарушителя II», сроком на 16 часов.
Метка нарушителя — препятствует получению эссенции, привлекает внимание агрессивных существ и игроков, повышает награду за победу над вами.
— Вот же, — покачал я головой, оценив коварство Системы. Не очень опасный где-нибудь в мирном городе, на турнире этот эффект вынуждает идти до конца, как это сделал я. Либо на протяжении многих часов сражаться за свою жизнь в джунглях, став желанной добычей для всех окрестных хищников и не получая ни крохи эссенции. В моем случае все проще. Получив в свое распоряжение убежище, я просто пережду до утра под защитой стен. Как раз по времени сориентируюсь. Окон то нет.
Ладно, что там дальше:
Внимание, вы победили «Воителя». Победите еще 9 для повышения в звании [1/10].
Оказывается, есть звания выше моего. Значит, основная масса игроков — одно испытание. Редкие счастливчики вроде меня и Кощея — три испытания. Значит, есть избранные, кому досталось еще больше. Четыре? Пять? Вероятно, что не больше шести — по числу первичных характеристик. В любом случае, сейчас эта информация для меня почти бесполезна. А что это такое в моих эффектах?
«Неприятие слабых I»
Целую минуту я не мог понять, что это и откуда взялось. Но потом посмотрел краткую информацию и до меня дошло.
— Ха-ха-ха, снимаю шляпу, Система. Какое изящное решение, — в очередной раз восхитился я. Вот почему я без раздумий набросился на Штыря. Так и будут выбывать отстающие участники — их убьют свои же. А ведь это только начало. Слабый эффект. Не удивлюсь, если внушение действует на всех, и закрывшийся в убежище отстающий игрок, рано или поздно убьет себя сам.
Кажется, Система отрезала всякий путь к победе, кроме кровавой бойни «все против всех». И пусть из-за метки я не получил эссенцию с четырех человек, но по-прежнему сохраняю место в первой половине рейтинга. Хотя до лидеров мне далеко. Игроки из первой десятки словно все это время и не прекращали бой. Пробежав по знакомым именам, с легкой грустью отметил, что Петра мертва. Нас с ней практически ничего не связывало, но потенциальных союзников у меня теперь на одного меньше. Как бы то ни было, она не первая и не последняя, кто погиб здесь. А я лишь могу постараться не последовать за ней. Пора наконец-то переходить к делу.
Выбираю эволюцию восприятия, далее моделирование и представляю то, что мне сейчас
