Руки тянутся обнять, но хватают только воздух.
— Можешь даже меня поцеловать. Но от этого я твоей Машей не стану.
— Знаменский? А ты то что здесь делаешь?
Наконец удается распахнуть глаза.
Трясу головой, осматриваясь вокруг.
Вообще понятия не имею, где я. Какой-то кабинет, не самый, скажем откровенно, приличный. Потертый стол и какой-то корявый диван, на котором я валяюсь прямо в одежде.
— Очнулся наконец?
— Где я? Что-то я тебя вчера не помню.
— Пришлось вспомнить старые привычки. Как мы тебя по всем кабакам столицы вытаскивали после того, как Ирэн твоя за Шаповалова замуж вышла. Как увидел ее в ресторане, а потом, что и ты пропал, на всякий случай обзвонил все злачные места. Чтобы мне сообщили, если ты появишься.
— Черт.
Тяжело поднимаюсь, потирая виски. Голова как чугунная.
Зато сразу вспоминаю Ирэн. И все, что она мне вчера наговорила.
А ведь только что все было так хорошо. Мне снилось, что я дома. В своей постели. И рядом Маша!
— Это ведь Мария устроила, — горько выдыхаю, с благодарностью кивая, когда Олег подносит мне полный до краев стакан. Проглатываю залпом.
— Маша, понимаешь? Она составляла список гостей. Она ведь этот праздник устроила. И позвала Ирэн! Неужели настолько хочет от меня избавиться?
А ведь мне показалось, что у нас с Машей уже все наладилось. И что она меня простила! Неужели она так умело притворялась? И… Неужели моя Маша так меня ненавидит?
— Много вариантов, — Знаменский пожимает плечами.
— Может, она просто хотела убедиться, что ты больше ничего не чувствуешь к Ирэн. Или наоборот. Любишь ли ты ее до сих пор.
— И по всем раскладам выходит, что какая-то сволочь рассказала ей о ней.
Сжимаю кулаки. И я даже знаю, кто здесь мог так нагадить! Еще и из страны уехал! А еще другом назывался! Вот же урод!
Но ничего, Вит. Ты у меня еще получишь! Таких подарков не забывают! И самое главное, что подарки нужно потом дарить тоже равноценные! Уж я постараюсь!
— В любом случае, Ирэн бы все равно тебя нашла, если захотела увидеться. Придумала бы способ. Зачем она заявилась?
— Вернуться хочет, — мрачно бормочу, взъерошивая волосы. — Говорит, замужество с Борисом было ошибкой.
— Ирэн хочет быть с тобой?
— Ага. Представляешь. Не прошло и трех лет, как до нее это дошло.
— А ты? Марк. Ты-то что собираешься делать? С другой стороны, детей у вас с Машей нет. Еще не поздно развестись и не разрываться потом из-за ребенка.
— Ты сам-то что думаешь?
— Нууууууу. Я считаю, брак это навсегда. Интрижки могут быть, конечно. Но если выбрал женщину, иди с ней до самой старости. Хотя у тебя другой случай, конечно. Клинически сложный.
— Черт, Олег! Который час?
— Пять утра.
— Твою ж мать!
Ну вот. Маша ведь теперь надумает себе. Что я ночь вместе с Ирэн провел. Что она там говорила? Что к бабушке собралась? Отлично. Значит, нужно срочно туда ехать. Хотя, признаться, я до сих пор не могу ее простить за эту подставу. Какого черта моя жена решила вытащить мое прошлое на поверхность? Может, она еще и встречалась с Ирэн?
— Я думаю, Марк, тебе не стоит рубить с плеча. Подумай хорошенько. Разберись в себе.
— Так и сделаю. А сейчас мне пора ехать. Спасибо, Олег, что нашел меня. Ты настоящий друг.
А не как некоторые.
Пожимаю ему руку и отправляюсь к дом к матери. На такси, естественно. Еще и тачку нужно будет не забыть, откуда забирать. Как меня вообще занесло в такие задворки?
Надеюсь, Маша не узнает, что я приехал под самое утро. А еще что я ушел из ресторана сразу после Ирэн. А то надумает себе черт знает чего.
Потому что вариантов тут нет.
Я выбрал эту женщину. Сознательно выбрал.
Она моя семья, а Ирэн…
Ирэн та, кого мне лучше бы навсегда забыть. И никогда больше не видеть. Она должна остаться в прошлом!
***
Маша
Дни пролетают совсем незаметно.
Проходит уже десять дней.
Мне безумно везет, потому что у меня так и нет токсикоза. Даже бабушка не догадывается о том, что я беременна. Разве что мне иногда хочется какой-то необычной еды. А привычная может вызвать отвращение. И еще я много ем. Настолько много, что даже поправилась. Но это все же не критично.
Марк постоянно крутится или в доме или во дворе.
Все время находятся какие-то дела, которые вот просто необходимо сделать.
Ночует неизменно у своей матери, но ужинает у нас. Бабушка все время зовет его вечером в благодарность за то, что он сделал.
И каждое утро Марк неизменно у нас. Когда я просыпаюсь, он уже здесь. Что-то чинит с невозмутимым видом.
Ловлю себя на том, что начинаю просыпаться еще затемно.
И первым делом спешу к окну, посмотреть, есть он уже или нет. Или прислушиваюсь к звукам в доме.
Он ночует у матери каждую ночь. За все время ни разу не остался в городе. И даже не пропустил бабушкин ужин.
И каждое утро…
Для меня становится по-настоящему волнительным.
Я будто совсем юная девчонка.
Волнуюсь. Дыхание сбивается. Сердце бьется часто-часто.
Сразу же начинаю прихорашиваться. Каждый день выбираю по два новых платья. На утро и на вечер. Жалею о том, что ничего почти не привезла из города. Потому что все платье старые. Еще те, в которых я ходила до нашей с Марком свадьбы. Они не так выгодно подчеркивают фигуру, потому что намного проще тех, которые я потом покупала в столице. И особенно тех, которые выбирал Марк для меня.
Бабушке уже намного лучше. Она сама справляется со всем по хозяйству. Новое обследование показало просто потрясающие результаты! Она очень быстро поправляется. Доктор говорит, еще ни разу за всю свою практику такого не видел.
— Возвращались бы вы уже в город, Маша. Ты у меня только под ногами путаешься. Я чувствую себя каким-то инвалидом, ну честное слово. Все сама могу сделать, а ты не даешь.
— Ну бабушка. Я ведь о тебе забочусь.
— И я о себе. Слышала, что доктор сказал? Мне нагрузки физические уже полезны. Да и какие тут нагрузки? Что починить нужно было, то Марк сделал, спасибо ему. А еду приготовить я и сама прекрасно себе могу. И вам уже тоже. Хватит. Этой романтики. Хотя… Ты прям расцвела! Как будто не женщина замужняя, а прямо девчонка. Но заигрываться тоже не стоит. Вспомнили свою романтику, и хватит. Пора уже к настоящей жизни возвращаться!
Бабушку и правда уже вполне можно оставить одну. С медсестрой Марк договорился, она раз в три дня приезжает проверить, все ли хорошо. А моя помощь, похоже, ее только раздражает.
Даже это понять могу. Ей совсем не хочется этой опеки. Она чувствует себя прекрасно, а я зря над ней трясусь.
Но…
Куда мне возвращаться? Я до сих пор ни в чем не уверена.
А еще я пишу.
Подправила и свои старые картины. Руки сами вспомнили технику, хоть я так давно и не рисовала. И много новых картин. Даже уже вижу, что они намного выше уровнем, чем прежние.
Я просто ожила, как только взяла в руки кисти.
Только теперь понимаю, как же сильно мне этого не хватало!
Весь день напролет я занимаюсь своими картинами. Марк все таки привез мне холсты и краски. Хоть, конечно, я его и не просила. И не показываю ничего из того, что выходит из-под моих кистей.
Зато эмоции выплескиваются из меня. Мне это было нужно.
Вся моя боль, невыкричанный крик и невыплаканные слезы выливаются мрачными картинами и черной краской на холсты. А после этого хочется чего-то радужного. Солнечного. Счастливого и теплого. Картины поэтому выходят очень разными, но я их одинаково люблю. Потому что в каждой из них частичка меня.
— Привет, Маша.
Марк как-то не уверенно топчется на пороге, когда я распахиваю дверь.
А я…
Вся в краске. В обычном домашнем халате. Хочется сбежать и привести себя в порядок. Чтобы Марк такой меня не видел. Вспыхиваю вся.
Но Марк не дает. Ловит меня за руку и крепко держит
— Ты так рано?
— Вообще-то, сегодня воскресенье. Даже я имею право на выходной иногда.
