но не их смысл. Хотя, нужно отметить, молодежь ответственная, ибо перед тем, как приступить к распространению сплетен, она честно поинтересовалась моим самочувствием, уточнила данные больничного и когда меня ждать на кафедре. Так что не все еще потеряно, просто некоторая интеллектуальная недоразвитость, подумаешь.
Насколько я поняла, лавируя между восхищенных Ольгиных междометий, когда появилась дежурящая у Универа бригада, Шеф загнал Кота в угол. Там за три-пять ударов по печени, в живот и в солнечное сплетение объяснил свою позицию по вопросу морального облика доцента Коломенской. А также подробно расписал всю прелесть ближайшего будущего одного залетного гастролера, если он не придержит коней.
— Кража интеллектуальной собственности — все равно остается кражей. Даже в нашей стране, — Олечка восторженно ахает и аж мурчит, когда старается дословно цитировать Игоря Александровича. — Если раньше вас прикрыли своим авторитетом несколько уважаемых профессоров, то сейчас уповать Вам не на кого. Старая гвардия давно разбрелась: кто нянчит внуков в Анапе, кто в глуши Сибири разводит пчел, а иные уж в лучшем мире.
Мне после такого заявления руководителя оставалось только морщиться. Ну и прикидывать, что даже, если из истории с моими статьями ничего не выгорит, то у Ерова наверняка и в настоящем найдется пара — тройка подобных случаев.
Сам Кот довольно ленив, а писать регулярно, качественно и «новое» достаточно сложно. Все статьи, что он последние лет восемь печатал под своим именем очень, скажем так, разномастны. Нет узнаваемого индивидуального стиля. Все выглядит так, как будто понадергано из работ разных авторов.
Конечно, можно было бы порыть.
Но вот сейчас это мне не в кассу от слова совсем, а больше никому это не уперлось никуда.
Откровенно говоря, за эти годы не один раз уже в голову приходила мысль, что мне, скорее всего, просто повезло.
Я легко отделалась: всего-то две статьи, самоуважение, нервы, слезы, вера в мир и справедливость. Даром практически досталась свобода от Кости. А так как в итоге у меня есть-таки сын, то имеет смысл от души поблагодарить Господа нашего, перефразировав: «Спасибо, что взял статьями». И закрыть навсегда дверь в эту историю.
По крайней мере, теперь я могу себе позволить об этом подумать.
Позже.
Да и вообще, столько более важных тем сейчас.
У меня переезд и развод.
Разлад с родителями, сын в переживаниях о первой тяжелой любви, подруги в полукриминальных разборках.
И Влад.
С ним тоже надо что-то будет решать. Как-то найти силы и поставить точку. Первой.
Потому что если еще и он меня бросит ради молодой, здоровой и перспективной, то я просто не переживу этого. А если вдруг случайно выживу, то вряд ли останусь в своем уме.
Кстати, про свой ум. Пора, видимо, идти сдаваться психотерапевту. Да тут и недалеко.
Кабинет специалиста, которого мне активно советовала Лей, оказался через дорогу от Универа. Как тут не уверовать в высший разум? Просто одно к одному, натуральное бинго. Как будто Вселенная намекает: «Давай, Рита, иди уже, лечись!».
И пока принимаю для себя тяжелое, но важное решение (два), среди этого трэша я как-то упускаю некую нужную мысль. Что-то же меня царапнуло в Олином рассказе о поведении моего непосредственного начальника. И надо бы напрячь мозг да вспомнить, но мне-то сейчас не до этого…
Жаль, что Олечка, так восхищенная нашим Шефом и пожалевшая мои нервы, ничего не сказала о коротком разговоре, что имел место в коридоре кафедры. Аккурат после того, как дверь за носилками с моим бедным телом закрылась.
И я так и не узнала, что две признанные суч… змеищи нашего серпентария успели придумать отличную версию и ее же с сожалением откинуть:
— А Ритка, случаем, не беременна ли от Игоря, а?
— Эх, было бы весело, но, увы, она же после операции и химий детей иметь не может. А так развлеклись бы мы настоящей Санта-Барбарой.
— Увы, не с нашим счастьем. И, кстати, никто не поверил, что Владушка может на Ритку виды иметь. Все меня оборжали. Ты со своей идеей выставила меня дурой.
— Бывает. А хорошая была бы история, согласись?
Влад вот это все любопытственное услышал. Подумал тут же себе что-то.
И когда он входил в лаборантскую, хоть на его лице была вполне соответствующая случаю скорбная мина, но глаза сияли.
Одновременно от восторга и паники.
Глава 45
Операция «Развод и девичья фамилия», попытка номер раз
'Нас за собою поведет Ариадны нить
Бой позади, пройден лабиринт
И как только мы выберемся — поджигай
Пусть это все к черту сгорит…'
Asper X «Держись»
С осликом мы встретились вечером этого трудного, полного событий и переживаний дня у подъезда. Он, конечно, порывался прилететь на крыльях приближающейся весны в больницу меня забрать, но зачем? Есть же такси.
Горящий в кухонном окне свет очень жирно намекнул, что семейным разборкам быть. Вот прямо сегодня. Именно сейчас можно будет поставить самую важную и нужную точку в истории Риты и Саши. Первую в череде точек, что пунктиром разорвет полотно нашей семейной жизни.
Что ж, давление пока все еще низкое.
Ну, ничего, сейчас поднимется.
Однозначно.
Саша встретил нас уже знакомым:
— Нагулялись?
Мы молча переглянулись, продолжая разуваться и снимать верхнюю одежду. Отсутствие у нас ярких отрицательных эмоций с порога позволило Саше выступать дальше:
— Шляетесь где-то вечно, а ужин стынет.
Удивленный отцом и снова неприятно, ослик категорично отрезал:
— Я с ним ужинать не буду. Пойду, мам, соберусь.
— Куда тебя, сопляка, опять несет? А-ну, вернись! Я недоговорил, — с пол-оборота завелся Александр Михайлович.
Вздохнула тяжело. Но никто вместо меня с мужем моим не расстанется, да.
— Почему вам с Русланом обязательно надо сцепиться? Ты же отец, взрослый человек, ну, где твои-то мозги?
Негодование сменило направление и излилось на меня:
— Еще я перед ним не вытанцовывал.
Вот что здесь скажешь, а?
«Ты у нас такой дурак по субботам, али как?» или что-то пожестче? Ведь взрослый же мужик, педагог, профессор, отец, ежки-плошки!
Прохожу в кухню. Огибаю накрытый стол. Есть я здесь точно больше не буду.
— Хорошо, тогда без ужина. Сразу к делу. Как ты понимаешь, к тому тяжкому стрессу, что с тобой приключился, пока я отсутствовала в стране.
Шедший следом и полыхавший негодованием супруг остывает вмиг, будто раскаленную чугунную болванку в прорубь макнули…
Спал с лица, и пыл угас внезапно.
— Рита, я
