но не до конца понимала, какую роль в этом сценарии играет больной отец, который мог быть давно мертв.
– Вам и вашему отцу.
Оливия ехидно улыбнулась.
– Вы можете говорить правду, а можете и лгать. Скажите, кто украл пряжу, тогда я еще подумаю. Зачем вам предавать нанявшую вас Энн? Что-то здесь не сходится.
Лора посмотрела на Ханну, недоуменно хлопающую ресницами. Она хотела увидеть в лице подруги поддержку, мол, «Дерзай, Лора, не сдерживайся!», но поняла, что на сей раз она осталась один на один со своими догадками. В конце концов, ей нравился имидж детектива, нравилось погружаться в расследование с головой. И для этого ей не нужно было одобрение даже близких людей. Поэтому Лора ответила:
– Затем, что я не хочу помогать женщине, устроившей махинации с муниципальной землей и насильно удерживающей мужа в состоянии лежачего больного.
Глава 33 У Оливии Колт едва не отвисла челюсть от таких заявлений. Она явно не ожидала услышать ничего из того, что выдала Лора.
– Стойте… погодите. Откуда вы… допустим. Ладно. Махинации с землей? Мы догадывались, но… как вы узнали?
– Вы не поверите…
Лора не без опаски рассказала Оливии о проникновении в кабинет Энн и показала ей фотографии документов. Конечно, был риск, что взбалмошная девушка использует это против нее, но Лора понадеялась на ее благоразумие. Или на то, что от него осталось.
– С ума сойти, Лора! Вы настоящий детектив! Без шуток, вы пробрались… Господи! – На лице Оливии отражалось одобрение и даже восхищение, но оно мешалось со скепсисом и сарказмом. – Как вам это удалось? Открыть сейф! Ладно, не говорите. Я не хочу знать. Сколько раз меня посещала эта мысль! Но я не придумала ничего, кроме как отрезать Энн палец, пока она спит. Сами понимаете, на это я так и не решилась. И папа не решился. Вам нужно увидеться, только как это устроить? Может быть…
– Увидеться? – переспросила Ханна, опередив Лору.
– Он сейчас правда в клинике? – нашлась Лора, чуть не перебив подругу.
Она была полна решимости выдать Оливии их дерзкую догадку.
– Правда. Восстанавливается. На той неделе нам пришлось устроить ночное шоу и вывезти его из дома, чтобы Энн еще больше ему не навредила. Если она вбила себе что-то в голову, то уже ни перед чем не остановится.
– Боже, – почти комично удивилась Ханна. – А мы боялись, что мистеру Колту стало хуже!
– Слава богу, нет. Он пришел в себя какое-то время назад. Кажется, это было в апреле. Повезло, что тогда с ним была я, а не Энн. Он понимал все и сразу после инсульта, но не мог двигаться и говорить. Я заново учила его произносить звуки, держать предметы. Он даже понемногу учится писать. В клинике ему здорово помогают. Можете представить, как тяжело ему было притворяться немощным? Особенно в присутствии ведьмы дикого Запада. Я бы со своим взрывным характером и дня не продержалась, а папа…
– Но зачем Энн это нужно? Чтобы прибрать фабрику к рукам?
– Сначала она хотела мировой известности, переезда. Грезила о собственной коллекции и ее фото в витринах магазинов. Папа долго не соглашался. Как я впоследствии узнала, она заставила его подписать договор, согласно которому в случае папиной недееспособности или невозможности исполнения обязанностей главы фабрики она принимает эту роль на себя. У папы огромная коллекция дорогого алкоголя, а сам он почти не пьет. Эту коллекцию давным-давно начал собирать дедушка, папа не посмел от нее избавиться. Мы всегда подшучивали, что он пришелец в теле шотландца. Как-то они с Энн выпили и…
Оливия впервые за последние дни показала настоящую себя – уязвимую, переживающую из-за страданий семьи.
– Когда папа смог говорить, он сразу рассказал мне, что Энн его травила. Он понял это, только очнувшись: эта полоумная хвалилась перед ним своим идеальным планом. Кажется, подсыпала в еду какое-то растение. Накопительный эффект от него и привел к инсульту.
Лора ужаснулась: Энн оказалась еще более жуткой, чем она себе представляла. Бесспорно, еще нужно было увидеть Лахлана и убедиться в словах Оливии лично, но если все, что она говорит, правда…
– Какой кошмар. Оливия, откуда в Энн столько ненависти к Лахлану? Зачем так далеко заходить? И почему вы не сдаете ее полиции? Как я понимаю, она не намеревалась убивать мужа, он был нужен ей живым. Но это расценивается как умышленное причинение вреда здоровью.
– Я и сама понимаю ее мотивы лишь отчасти… если честно… Мне было восемь, когда мама умерла и меня отправили на ферму к отцу. До этого он навещал меня раз в месяц, привозил подарки, но ездить в «Колтенберри» я не решалась, все-таки у него уже была семья. Энн не может иметь детей, а у папы с мамой и романа никакого не было. Так, встреча на одну ночь. Но узнав, что она беременна, папа был счастливей всех. Думаю, с тех пор, как он забрал меня, Энн ненавидит и его, и меня, хотя с того момента прошло больше двенадцати лет.
– Постойте, вы родная дочь Лахлана?! – едва не закричала Ханна. – Но все в округе думают, что вас удочерили.
– Да, мы решили никому не говорить, чтобы не навредить репутации фабрики. Ведь удочерение для общественности звучит гораздо более привлекательно. Знают разве что папины друзья и некоторые из дальних родственников, близких у нас и не осталось. В детстве это казалось мне интересной игрой. Такой у нас с папой секрет. Вижу, Лора не удивлена. Вы, наверное, уже догадались?
– Я видела фото. Трудно не заметить сходство. Да и вы часто называете Энн по имени, а вот отца – ни разу.
– Теряю хватку. Вы еще спросили, почему мы не сдаем ее полиции… Поначалу мы планировали ее подставить. Выкрасть пряжу, чтобы договор с монархом не состоялся. Энн опустила бы руки и перестала бы гнаться за славой. Папа бы совсем окреп, и тогда мы… Собственно, для того тогда и отключили электричество. Пряжу должна была забрать я. Только когда я вошла в хранилище, там было уже пусто. Забавно, что я сама же создала эту ситуацию: отключила электричество, камеры, по которым можно было вычислить вора. Пока я возилась с генератором, кто-то меня опередил. И вы узнали кто?
– Да. – Лора инстинктивно сжала руки в кулаки. Ей пришлось понадеяться на свое чутье. И острой на язык Оливии она хотела верить больше, нежели нанимательнице. – Мне кажется, это Джаред Ирвинг.
– Джаред Ирвинг? Что-то знакомое… толстопузый чиновник,
