бросил на него короткий взгляд - а потом обернулся, ища взглядом официанта. Сделав знак повторить заказ, Леонид вернулся к разговору.
- А теперь в энерджайзере словно батарейка села, - продолжение получилось невесёлое. – Наверное, я не слишком хороший старший брат и не заслуживаю доверия – если Лилька со мной не делится, не рассказывает, что там у нее случилось. Знаешь… - Леонид принялся крутить в пальцах брецель. Есть он его явно не собирался. - Мы тут собирались на день рождения мой чисто семейным кругом. Лилька вроде смеется, всех тормошит, истории всякие рассказывает, конкурсы какие-то придумала, в крокодила заманила нас играть. А я вижу – все это не по-настоящему. Она как будто роль играет – такую, к которой мы привыкли. А глаза тоскливые такие… даже не знаю, как сказать. В ней как будто огонек погас. Глупо звучит, понимаю. Ладно, проехали, - Леонид вздохнул и взял полный бокал пенного. – Одно я знаю точно - все это началась с ее увольнения из агентства этого, прямо нутром чую. Но ты, Дань, - Леонид сделал длинный глоток, - ты, конечно, тут не при чем. Просто совпадение.
- Да, просто совпадение, - согласился Данил и повторил жест Лени.
И я тут совсем не при чем.
* * *
- Лилька! Я была в музее! Ты не представляешь! Как это круто!
Ксюшка орала. Несмотря на то, что связь была прекрасная, и слышала я Ксюшу отлично. Но это, видимо, подсознательная установка – если разговариваешь с человеком, с которым тебя разделяет океан, надо непременно орать. Вот Ксю и орала.
- Музей? – я удобнее устроилась на диване – Подруга, кто тебя сглазил, что тебя понесло в музей?
- Это музей карнавала, балда! – продолжала вещать на повышенной громкости Ксюша. – Мы с тобой в марте едем в Рио, имей в виду! Карнавал не может пройти без нас!
Я хмыкнула. Где я и где Рио-де-Жанейро? Хотя белые штаны у меня имеются.
- Я тебя уже купила шапку с синими перьями! Для твоих утренников! – дополнила Ксюша мой мысленный гардероб. И жизнерадостно еще дополнила: – И трусы со стразами в жопе!
- А это-то зачем?! – я даже подскочила на диване. Шапку с синими перьями еще теоретически могла на себе представить. Для образа какой-нибудь птицы. Счастья, угу. Потому что Метерлинк на детских праздниках спросом не пользуется. Но вот трусы со стразами в огузке…
- В нагрузку шли к шапке! – бодро отрапортовала Ксю. А потом рассмеялась. – Ладно, трусы можешь на детские праздники не надевать. Можно их вообще Фаруху подарить.
Я не нашлась с ответом. Поэтому задала вопрос.
- Как там твой Тимоха?
- Молодцом! Правда, умудрился в первый же день чем-то травануться, но ты ж меня знаешь, я без лоперамиду никуда не езжу, поэтому уже в норме. Скоро пойдем работать.
- Молодцы! – искренне восхитилась я. А потом решила отомстить. За стразы в огузке синей птицы. – Найди там себе знойного бразильца и не возвращайся, слышишь, Ксю?
- Ну, это легко, - неожиданно перестала орать Ксюша и задумчиво добавила. – Я тут со своими формами пользуюсь большой популярностью. Проходу не дают.
- О! – обрадовалась я. – Вот видишь!
- Ничего ты не видишь! – непонятно буркнула Ксю. – И не надейся от меня отделаться – я вернусь. С шапкой с перьями и с трусами со стразами в жопе!
- Возвращайся, - я тоже стала серьезной. – Я соскучилась.
- Я тоже. И это… - тут Ксюша что-то пробормотала мимо телефона. – Так все, Лиль, мне надо бежать. Позже созвонимся. И знаешь, что?
- Что?
- Я себе тоже шляпу купила! Полосатую! Красно-белую. С огромными полями!
Я рассмеялась. Я подумала о том, как Ксю повезет эту шляпу из Бразилии. Ее ж никуда не упакуешь. На голове, что ли? Я представила, как Ксюшка прилетает в этой красно-белой полосатой шляпе – из жаркой Бразилии в нашу уже почти зиму. Ничего, скоро увижу это своими глазами. Какая-то неделя еще и Ксю приедет. Со всеми своими приобретениями.
- Все, целую, - скороговоркой пробормотала Ксю. – А, пока помню, знаешь, еще что? Я вчера пробовала рыбу с бананами.
- И как? – осторожно спросила я.
- Обалденно вкусно! Я тебя обязательно накормлю! – и на этой жизнерадостной ноте Ксю таки отключилась.
Я еще посидела на диване. Сначала переваривала факт, что в перспективе мне придётся есть рыбу с бананами. А потом убеждала себя порадоваться за Ксюшку. Вот она кузнец своего счастья. И большая молодец. За людей надо уметь радоваться. За людей близких радоваться надо вдвойне и беспрекословно. Даже если по отношению к своему счастью ты сама кузнец от слова «куй». Давай, радуйся, Плик. Это же твоя профессиональная работа – радость. И на этой, будем считать, тоже жизнерадостной ноте я поплелась готовиться к завтрашнему дню. Который, как выяснилось опытным путем, сулил мне неожиданную встречу.
* * *
- Лилечка!
Я остановилась. Даже замерла. А ко мне уже торопился, сияя улыбкой, Платоша.
Твою ж мать…
- Привет!
Я смотрела на него, как на приведение. Внезапно, вдруг, на меня волной нахлынули воспоминания. Которые я очень старательно и даже небезуспешно затолкала куда-то туда, откуда им хода, как я была уверена, не было.
Ага, как же. И тут - Платоша, мастер вызывания непрошенных воспоминаний. Умелец, мать его, хренов!
- Ты меня не помнишь? – гладкий лоб Платоши взбороздила морщина. – Я – Платон, коллега твоего брата. Помнишь, он нас в офисе знакомил?
- Помню,- наконец сипло отозвалась я. – Привет.
- Какая неожиданная встреча! – снова заулыбался Платон. Был он человеком перманентно жизнерадостным. Наверное, как я когда-то. Хотя, может, я себе льщу. – Мы ж с тобой не виделись больше с того раза, как… Да…. – вдруг перестал улыбаться Платон. – У Даньки тогда все
