– Возьмите, – выступил вперед сэр Саймон, подавая оружие своему господину.
Не ожидавшая предательства Маша посмотрела на управляющего с ужасом и презрением. Ну конечно, сэр Саймон ненавидит Эльвина! Он при всех сказал, что тот – сын сэра Томаса, врага барона, и теперь вот…
– Не надо! Пощади его, пожалуйста! Молю! – вскрикнула девушка, опускаясь на колени.
– Погоди, – сэр Вильгельм отодвинул ее. Но странно – лицо его не было искажено гримасой ярости, а напротив, оставалось спокойным и сосредоточенным. Неужели он убьет человека осознанно и спокойно, как убивают надоедливую муху?..
– Я не приготовил меча и шпор, кольчуги и шлема, но все это будет вручено тебе позднее. А пока помни этот день, береги веру и церковь Господню, защищай обиженных и слабых, будь верен своему слову и будь великодушен. Именем Бога, Святого Михаила и Святого Георгия я посвящаю тебя в рыцари! – торжественно произнес барон и коснулся своим мечом шеи опустившегося перед ним на колени юноши.
Вампир
Солнце лишь обожгло, но не уничтожило его. Приготовленное в лесу, поблизости от замка, логово оказалось весьма кстати. Там он прождал весь долгий день, залечивая свои раны и вынашивая в груди планы мести.
С наступлением ночи он покинет эти края. Без помощи сэра Роджера устроиться на новом месте будет не так просто. Ну ничего, ему удавалось спастись и из более тяжелых ситуаций.
Однако перед тем как убраться отсюда, у него оставалось одно маленькое дельце. Совсем пустяковое.
– «Мне отмщение и аз воздам», – процитировал аббат строку из Библии.
Сейчас, слоняясь по своему тесному убежищу, он знал, что предатель обречен. Кровь сэра Роджера утешит и придаст сил перед долгой дорогой, в конце концов он уже давным-давно мечтал об этом.
А поражение?.. Ну, с кем не бывает. За годы не-жизни аббат стал философом. А еще он точно знал, что никогда не поздно начать с чистого листа. Ум и хитрость всегда побеждают, если набраться терпения и действовать разумно.
Глава 16
Свеча во тьме
– Что бы ты сделал, если бы я исчезла?
Эльвин посмотрел на девушку с удивлением. Как и все мальчишки во все века, он не признавал абстрактных вопросов, а данный казался ему не просто абстрактным, но еще и глупым.
– Искал бы, конечно, – ответил он наконец, пожимая плечами.
Они стояли в саду. Ветер шаловливым котенком шуршал в опавшей листве. День был солнечный и необычайно яркий – такой, какой и бывает после темной страшной ночи.
– И от дракона бы спас, и от мантикоры, и от морского монаха? – спрашивала Маша, вспоминая застольную беседу. – Ну да, конечно, ты теперь рыцарь…
Эльвин нахмурился:
– Не понимаю, о чем ты? Тебе не нравится, что твой отец посвятил меня в рыцари?
Маша и сама не могла объяснить своего странного настроения. Она сделала то, ради чего, видимо, оказалась здесь. И что теперь? Девушка из легенды исполнила свое предназначение и может быть свободна. Что, если на этом конец? Что, если этот мир, успевший полюбиться ей, мир, в котором она нашла счастье, исчезнет для нее навсегда? Вдруг все это – лишь пустой сон?
На губах ощущалась горечь. И когда этот старый продуваемый всеми ветрами замок успел сделаться ей так дорог? Отчего в груди вспыхивает боль, едва она думает о том, что никогда больше не увидит ни барона Вильгельма, ни Эльвина?.. Когда, как весь этот мир сделался ее миром?
– Нет, извини, просто спросила… – Маша закусила губу, даже не почувствовав боли.
Эльвин, подпрыгнув, сорвал с ветки маленькое сморщенное яблочко, уже тронутое легким ночным морозцем.
– Возьми, – протянул он плод девушке, – не смотри, что оно некрасивое, такие самые сладкие, я знаю.
Маша надкусила яблоко. Оно и вправду было самым сладким из тех, что она когда-либо пробовала. В нем чувствовалась отчаянная прощальная сладость осени. Отчаянная сладость первого чувства, уже тронутая горечью неизбежной разлуки.
Эльвин еще не понимал этого. Кто знает, может быть, Машино место займет настоящая Мария, и он даже не заметит разницы. Или заметит и подумает, что она изменилась к лучшему. А что, если настоящая Мария умерла в тот момент, когда душа Маши вселилась в ее тело? Кажется, Берта говорила, та была на пороге смерти… Слишком много вопросов, на которые нет ответов. Призрак пообещал, что она сможет выбрать. Но как?
Парень тоже сорвал себе яблоко и сейчас ел его. Глядя на Машу, он вдруг улыбнулся. Тепло, необычайно солнечно, так что от этой улыбки засосало под ложечкой, а в теле расползлась странная слабость. Нет, Эльвин не предаст. Он из тех, кому можно верить. Как хорошо, что они встретились, пусть и ненадолго.
– Поцелуй меня, – попросила Маша.
Он наклонился над ней. Его губы пахли яблоком. Солнце светило прямо в глаза, и девушка, ослепленная, закрыла их.
Голова кружилась, и шелест сада, и даже Эльвин – все отдалялось и отдалялось.
Осталось одно солнце. Огромное. Испепеляющее.
* * *
Сознание возвращалось медленно, как бывает в кино, когда сначала высвечивают только кусочек в центре экрана, затем тьма постепенно отступает, и вот уже перед глазами разворачивается цельная картина.
Маша открыла глаза. Над ней был белый потолок. Целая комната, наполненная ярким белым светом. Белое одеяло… светло-голубые стены… сетчатая спинка кровати…
И боль… боль во всем теле – такая острая, что Маше было странно, как она помещается в ней.
– Машенька! Ну наконец-то! Знаешь, я боялась, что тебя потеряю!
Мама, сидевшая у ее кровати, сжала Машину руку.
Девушка смотрела перед собой, но не понимала, никак не могла понять, что происходит. Где старый замок, сад и мальчик с губами, пахнущими ароматным осенним яблоком. Неужели все это было ярким красочным сном.
– Что со мной? – с трудом разлепив сухие губы, спросила она.
– Тебя сбила машина. Но ты очнулась, и теперь все будет хорошо.
Машин взгляд остановился на мамином лице. Ничего не изменилось. Оно по-прежнему напоминало фарфоровую маску. Ну что же, было глупо надеяться.
Теперь все будет хорошо.
– Тебе надо отдохнуть, – прошептала Маша и закрыла глаза: свет резал сетчатку, словно острым ножом. Она отвыкла от яркого электрического света.
– Не волнуйся, я не устала, – заверила мама. – А твой отец даже не пришел. Я позвонила и сказала ему, что ты умираешь, а он негодяй. К счастью, доктор здесь очень любезный.
Шелест осеннего сада и теплая улыбка Эльвина, еще не знающего, что это – его прощальная улыбка… Прощальная!.. Нет, этого не может быть! Этот мир – не место для нее! Она смертельно хочет туда, в тихий осенний сад, где осталось ее счастье.
Дверь палаты тихо скрипнула.
– Ну как наша больная? – спросил бодрый мужской голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
