не навсегда, само собой, а на время: пусть подумает о своем поведении и покается, а потом может возвращаться к семейному очагу. Ну и яростную ссору с королем все историки тоже подтверждают. Однако расходятся во мнении, которая из сестер, Анна или Элизабет, была любовницей короля, а которая – доносчицей? Так что для чистоты изложения будем считать, что данную фигуру можно именовать «дамой Стаффорд» и при этом не погрешить против истины.
Екатерина Арагонская, едва оправившись от трудных родов и последовавшей за ними тяжелой инфекции, получила вот такой приятный подарочек в виде грязного скандала. Ну и стоило столько лет ждать замужества, чтобы в первый же год брака подвергнуться публичному позору? Акройд выражается более чем деликатно: «Возможно, у короля были и другие связи, о которых никто не подозревал». Вы сами-то как думаете, возможно или нет? Ну, по крайней мере, про Бесси Блаунт и про жену королевского ювелира известно доподлинно.
И тут в игру вступило семейство Говардов – Болейнов. С рождением ребенка роман короля с Бесси Блаунт закончился, пришла пора осваивать новые горизонты. Одна из девочек семьи Болейн, Мария, долго, целых 5 лет, была любовницей короля, родила двоих детей, но поскольку была замужем, то вопрос об отцовстве оставался открытым. Может, от мужа, а может, и от Генриха, кто теперь разберет. Однако ж отцу милой Марии король даровал титул виконта Рочфорда. Вероятно, в знак особого расположения. Да и новый королевский корабль назвал «Мария Болейн». Прикиньте, каково было Екатерине Арагонской это сносить! У всех на глазах! Не скрываясь! Но она сносила и терпела. Королева. Не должно ей на мелочи размениваться, она выше этого.
Так что же все-таки делать, если наследника не будет? Вообще-то, претендент есть, пусть и седьмая вода на киселе, но – законный. Помните несчастного дядюшку Томаса, одного из сыновей Эдуарда Третьего? Ну, которого по указанию Ричарда Второго придушили в бастионе Кале, а потом из-за этого Генрих Болингброк и Томас Моубрей рассорились и отправились в изгнание? У дяди Томаса ведь жена была и детки имелись. И вот теперь его прямой потомок, Эдуард Стаффорд, 3-й герцог Бекингем, вполне мог рассматриваться как наследник английского трона. Что, знакомое имя? Все правильно, это и есть тот самый Бекингем, который убрал с глаз долой сестрицу-прелюбодейку да еще и с королем погавкался. К слову заметим, что маменькой этого Эдуарда Стаффорда была одна из сестер Елизаветы Вудвилл, а папеньку еще Ричард Третий казнил за измену. Тесно у них там все переплеталось, шагу не ступить, чтобы на родню не наткнуться.
Со Стаффордом нужно было как-то разобраться, чтобы не отсвечивал, и тут в ход пошли давно изобретенные средства: личный допрос всей прислуги Бекингема и получение показаний о том, как герцог с помощью монаха-колдуна «в неустановленное время в неустановленном месте» пытался получить от темных сил ответ на вопрос, будут ли у правящего монарха законные сыновья. Дальше все по плану: обвинение в измене, суд, приговор, казнь в Тауэре. Про монархов, чтоб вы знали, вообще ничего нельзя спрашивать, в особенности у темных сил. «Долго ли еще проживет?» – Измена. «Будут ли сыновья?» – Снова измена. Нежные они, третьи после Бога-то, тело их неприкосновенно, и знать о них никому ничего не надо. Ну, может, оно и правильно, кто знает…
Ладно, с законным претендентом разобрались, а дальше что? Маленького Генриха Фицроя, бастарда от Бесси Блаунт, уже представили ко двору, но надежда, что этот фокус пройдет, была более чем призрачной. Прецедент-то рулит, как вы знаете, а последний случай, когда незаконнорожденный ребенок унаследовал престол, имел место еще до Вильгельма Завоевателя. Давненько, да и страна за пять веков сильно изменилась. Другие нравы, другие порядки. И в голову Генриха Восьмого все настойчивее начала стучаться мысль о новом браке, новой жене и новых попытках родить мальчика.
Конечно, есть дочь Мария, вполне себе законная, рожденная Екатериной Арагонской, но как ее использовать? Сажать на трон? Англия знала только одну подобную попытку, с Матильдой, дочерью Генриха Первого, ну и чем все кончилось? Коронация так и не состоялась, зато долгая гражданская война была. Нет, такой хоккей Генриху Восьмому был не нужен. Дочери всегда служили инструментом внешнеполитической игры, в этом их предназначение. На тот момент в Европе мерились силами три главные фигуры: король Франции Франциск Первый, король Испании и одновременно император Священной Римской империи Карл Пятый и, собственно, король Англии Генрих Восьмой. Сначала Генрих сосватал двухлетнюю Марию французскому дофину, сыну Франциска Первого, потом передумал, и, когда девочке было 6 лет, ее официально обручили с Карлом Пятым: такой брак выглядел более престижным и выгодным для Англии. А Карл Пятый, между прочим, – родной племянник королевы Екатерины Арагонской, то есть сынок ее родной сестрички, королевы Хуаны Первой Безумной. Проще говоря, принцесса Мария и ее женишок – кузены, двоюродные брат и сестра. Но кого когда это смущало? Екатерина только радовалась укреплению союза Англии со своей родиной. Однако через три года передумал уже Карл Пятый и помолвку расторг, поскольку на политическом поле изменилось соотношение сил. Нужно было снова начинать искать варианты: как бы поэффективнее использовать девочку Марию.
Между тем взгляд любвеобильного монарха остановился на младшей сестре Марии Болейн, Анне. Анна, какое-то время пожившая во Франции, мастерски владела искусством флирта и обольщения и довела короля-ухажера до такого белого каления, что тот решил всенепременно жениться на ней. Если еще совсем недавно Генриху приходилось соблюдать определенную корректность по отношению к жене, потому что союз с Карлом Пятым был необходим и ценен, то теперь король делал ставку на Францию, и Екатерина как агент положительного влияния на племянника стала не больно-то и нужна, как, впрочем, и сам племянник. Но оставалась опасность, что влияние может оказаться отрицательным, Екатерина начнет жаловаться императору и просить поддержки. К Екатерине тайком приставили шпионов, ее письма вскрывались и прочитывались, любая встреча королевы с делегатами Карла контролировалась третьими лицами.
Ссориться с могущественным Карлом Пятым было опасно. Но оставаться без наследника – еще опаснее. Необходимо было срочно что-то сделать с неудачным браком и добиться разрешения вступить в новый. Чего бы это ни стоило.
А стоило это дорого, ибо жена-то, Екатерина Арагонская, жива-здорова, никуда не делась. Попытался Генрих уговорить ее по-хорошему, дескать, уйди в монастырь, посвяти себя Богу, освободи меня от брачных уз добровольно, – но нет, не такова истовая католичка-испанка: раз стояли пред алтарем – значит, супруги перед Богом, и нечего тут хвостом крутить. Тогда Генрих обратился в Ватикан, мол, разведите. А где повод? Екатерина – супруга и мать вполне добродетельная, набожная, ничем за все двадцать лет
