Тимур сосредоточенно ведет машину, а я погружаюсь в свои мысли. Думаю о том, что будет дальше. Внутри меня словно поселилась другая женщина. Я ее не знаю, не всегда даже понимаю, но не могу отделить от себя. Эта новая Даша даже пугает немного. Она вытесняет ту, которая годами держалась за правильность, за сдержанность, за привычный порядок. Все меньше оставалось во мне той прежней, и все больше хотелось — раскрепоститься, встряхнуться, отпустить страхи и позволить себе чувствовать.
Чувства… Они распирают грудную клетку, как пламя, разгорающееся все ярче. А в присутствии Тимура превращаются в настоящий фейерверк. Он стал катализатором перемен, а я никак не могу решить: должна ли меняться, или еще попытаться сохранить прежнюю себя.
Вскоре подъезжаем к дому Глафиры. Мы возвращались без предупреждения — хотелось сделать сюрприз Алисе. По дороге купили ей подарки, а для всех — огромный торт. Я предвкушаю радостный визг и сияющие глаза дочки, когда она увидит нас на пороге. Выхожу из машины, прохожу в калитку. Тимур идет за мной.
И вдруг на крыльце я вижу…
Тамару Альбертовну. Рядом с ней — Алиса, держит женщину за руку.
Следовало осознать, что если Тимур возвращается в мою жизнь, то и его мать тоже. Это неизбежно… И все же.
Меня будто током ударило. Я застыла, а потом резко перевела взгляд на Тимура.
— Что это значит? — голос дрогнул.
Он сам выглядит растерянным. — Поверь, я удивлен не меньше твоего.
— Ты точно не знал о ее планах?
— Даш, — в его голосе прозвучала осторожность, — я знаю, что она причинила тебе много боли. Но что если она осознала свои ошибки?
Я не успеваю ответить — Алиса нас увидела. Бросилась ко мне. — Мамочка, я так соскучилась! Как хорошо, что вы вернулись! А мы ездили по магазинам! Купили мне новое платье, а еще шортики и панамку! — цепляется за мою руку, я обнимаю любимую девочку, вдыхаю родной запах. Глаза Алисы сияют радостью.
На крыльцо выходит Глафира.
— О, вы уже вернулись! Добро пожаловать!
Смотрит на меня внимательнее. Тамара Альбертовна все еще молчит.
— Я была с ними, Даш, не переживай. Мы все вместе ездили, — произносит успокаивающе.
— Тимур, хочешь я покажу тебе покупки? — только Алиса ничуть не меняет настроения.
— Конечно хочу, — и ребенок тянет отца за собой.
Тамара Альбертовна делает шаг ко мне.
— Дашенька, я понимаю, что тебе сейчас неприятно меня видеть. Но прошу, выслушай меня! Я так виновата…
— Я тоже пойду, — Глафира скрывается в доме. Мы остаемся один на один.
— Чтож, говорите, — произношу устало.
— Мне так жаль, что я вела себя ужасно в прошлом. Ты только не подумай, что Тимур был в курсе… Что он специально тебя увез, чтобы я познакомилась с внучкой.
— У меня такого и в мыслях не было, Тамара Альбертовна.
— Прошу, просто Тамара, ладно? Ведь мы же… Семья.
Женщина прижимает ладони к груди, в ее глазах блестят слезы. — Я сделала огромную ошибку, мне так стыдно! Но умоляю, дай мне шанс. Хочешь, я на колени встану? Алиса такая чудесная девочка. Я ни о чем вот уже много дней думать не могла, после того как Тимур рассказал мне. Только о том, что у меня внучка есть.
Слушать исповедь Тамары Альбертовны тяжело, внутри поднимается горечь.
— Мой сын никогда не простит мне того поступка, Даша. Что не приняла тебя. Я пошла на поводу у Виктории. Мне нужны были деньги, а она одолжила. Я была ей очень благодарна. Да, я искренне считала, что с ней Тимур будет счастлив по-настоящему. Я была непроходимой дурой.
— Не казните себя. Все совершают ошибки.
— Я отняла у сына годы общения с дочерью! Простить это невозможно!
— Я поняла, вас, Тамара. Не обещаю, что у нас будут близкие душевные отношения. Но я и не враг вам. Не в моих привычках мстить или постоянно напоминать о плохом. Я хочу просто жить рядом со своим ребенком. Быть счастливой.
— Ты простила Тимура?
— Мы… нашли путь друг к другу. Остальное покажет время. Уж простите, я не любитель разбрасываться громкими фразами.
Этот день оказался вот таким непростым. Снова погружение в прошлое, не самое приятное. Я чувствовала себя измученной. А вечером мы с Тимуром наконец рассказали Алисе правду. Что он — ее папа. А Тамара Альбертовна — ее бабушка.
Я боялась реакции, очень сильно переживала, но Алиса встретила новости с восторгом. Ее смех и счастливое «Правда?! Это так классно!» — звенели в доме, словно праздничный колокольчик. Она прыгала вокруг Тимура, обнимала его, потом бросилась к Тамаре Альбертовне.
Меня душили слезы. Всхлипывала и Глаша, и мама. Все радовались, что больше нет тайн. А потом Тимур опустился передо мной на одно колено.
— Дорогая, любимая Дарья, согласна ли ты стать моей женой? — в его руках бархатная коробочка. В ней — очень красивое кольцо с бриллиантом.
Так неожиданно! При всех! Смутил и до слез растрогал!
— Согласна, — прошептала, хлюпая носом.
— Сергей Валентинович, я прошу у вас руки вашей дочери, — Тимуру мало, он и к отцу решил обратиться! Даже его довел до блеска в глазах.
— Раз Даша согласна, то и я вас благословляю. Но только попробуй ее еще раз обидеть! — показывает кулак Алиеву.
— Ни за что на свете!
Дом наполнился смехом и суетой. Тимур принес из машины большую коробку с тортом, за которым мы специально заезжали в лучшую пекарню в центре города.
Алиса хлопала в ладоши, требуя задувать свечи, хотя праздник был вовсе не по поводу дня рождения. Тимур посадил ее себе на колени, помог зажечь свечки. Алиса зажмурилась и загадала желание так серьезно, словно от этого зависела судьба вселенной. Я смотрела на них, и ловила себя на том, что улыбаюсь, даже сквозь усталость и смешанные чувства.
Тамара Альбертовна сидела напротив, молчаливая, блестящим взглядом следила за внучкой. Ее обычно холодное лицо смягчилось, морщины в уголках глаз разгладились. Она выглядела по-настоящему уязвимой.
Глаша то и дело вставала — то чай долить, то салфетки подать. Пришел Роберт, которому Алиса тут же вывалила все новости. Про папу, еще одну бабулю и кольцо на мамочкином пальце.
— Это просто шикарные новости, Алиса.
— Я тоже так думаю, дядя Роберт! Можно сделать сразу две свадьбы! Вашу и Мамы с папой!
— Да ты у нас прямо организатор свадеб! — шутит Роберт.
— Садись, сейчас мы нальем тебе чай. И торта еще много!
— Я такой везунчик!
— Ой, я подумала, ты же дядя моего папы? Значит ты тоже мой родственник?
— Совершенно определенно. Ты можешь называть
