остались формальности. Так вот, тебе не надо зарабатывать. Или хочешь, могу назначить тебя директором гостиницы, или нового комплекса у озера?
— Зачем?
— Ну, если у тебя есть какие-то карьерные амбиции, — размышляю вслух. — Мы быстренько всего добьемся и закроем их. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была дома. Занималась уютом. Сидела с нашими детьми. Мы будем путешествовать. Алиса уже выбирает страну, в которую полетим в ближайшее время.
— Сегодня я съезжу и уволюсь, — вздыхает. — Я не готова так внезапно взять и все бросить, Тимур. Мне нужно время. И дело вообще не в амбициях. Еще вчера я переживала, что мне на еду может не хватить, и придется занимать до зарплаты у Наташи.
— Хорошо. Я тебя люблю.
Безумно больно слышать, что любимая женщина разрывалась, между дочкой и работой, стараясь обеспечить ребенка хотя бы необходимым. Приходилось ли моей дочке голодать? Снова поднимается злость. На себя. На людей, которые вмешались в нашу жизнь. Да, прошлым жить нельзя, да и виноват прежде всего я сам. Нельзя было оставлять любимую женщину одну. С головой уходить в бизнес. Это чувство вины всегда будет со мной.
Пока Даши нет, провожу время с дочерью. Алиса звонко смеется, когда мы играем в мяч, а я думаю о том, что готов слышать этот смех вечно. Ее ладошки тянутся ко мне, и я ощущаю — это самое настоящее чудо. Моя дочь еще совсем малышка, но уже заботливая, серьезная. Вечером сама вызвалась помочь Глафире готовить ужин.
Я смотрю на нее и думаю, что безумно хочу еще детей от Даши. Хочу большую семью, шумный дом.
Вечером я решил встретить Дарью с работы, покупаю по дороге цветы. Сердце бьется с радостным нетерпением. Алиса осталась дома с Глашей — они занялись приготовлением ужина.
— Это мне? — спрашивает Даша смущенно.
— Да. Поздравляю с последним рабочим днем.
— Не гони коней. Софья Геннадьевна попросила меня отработать неделю.
— Неслыханная дерзость! Урежу управляющей зарплату или не выплачу премию.
— Алиев, даже не думай. Я должна помочь, чтобы люди не надрывались на работе только потому что мне приспичило влюбиться. Натаскаю свою замену, девочка завтра выходит.
— Ладно, Даш, я же пошутил.
* * *
В доме царит атмосфера влюбленности. Глафира и Роберт переглядываются, улыбаются друг другу так, будто вокруг вечная весна. И я с Дарьей тоже… Мы словно заражаемся счастьем друг от друга. Кажется, что весь мир у моих ног.
Но… бывает ли абсолютное счастье? Внезапно мелькнувшая мысль отдает в сердце тревогой.
Глава 44
Даша
— А знаешь, это даже романтично, ездим с тобой вместе на работу. Заглянешь сегодня ко мне в кабинет, ближе к обеду? Будет сюрприз, — целует меня в шею Алиев.
Тимур стал таким романтичным, постоянно в игривом настроении, а я — краснею, как девчонка!
— Может быть, и зайду, — обещаю посмеиваясь.
Подумав как следует, я пришла к выводу, что зря сопротивляюсь насчет увольнения. Нет, я люблю свою работу, она всегда мне нравилась, но в то же время, я всегда мечтала быть домохозяйкой, больше времени с Алисой проводить. Вообще не расставаться, пока я нужна дочке. Она станет взрослее, появятся секретики, подружки лучшие, родители уже не будут так важны. Не на первом месте. Я к этому еще не готова, но подростковый период все равно наступит, никуда от этого не деться.
Так что надо наслаждаться пока Алиса еще маленькая. Пока родители для нее — все. Целый мир.
Идея свить гнездо в доме Роберта — тоже чудесная. Я не хочу уезжать от Глафиры. Она тоже влюблена, наши избранники — родственники, разве это не замечательное стечение обстоятельств? Разве может быть лучшее соседство?
На работе я как обычно строгая, собранная. Выполняю все как обычно, хотя сотрудники разумеется в курсе, что у меня скоро свадьба с боссом. Так что никуда не деться от заискиваний, просьб, лести.
— Дарья Сергеевна, господин Алиев просит вас прямо сейчас подняться в его кабинет, — отвлекает меня от мыслей голос горничной, Милы.
Мне не нравится ее взгляд. Хитрый и наглый. Именно с Милой некоторое время назад я застала мужа Софьи Геннадьевны. И насколько догадываюсь — все у них продолжается. Я на какое-то время полностью в свои проблемы погрузилась, но все равно периодически мне это не дает покоя. Как я должна поступить? Я очень сильно сочувствую Софье Геннадьевне, она очень хорошая женщина.
К слову, с ее племянником мы разобрались, и Артем все понял. Оставил ухаживания. Я поговорила с ним мягко и откровенно. Призналась, что Тимур не просто мужчина, который мне понравился, а отец моей дочки. Артем согласился со мной, что в таких обстоятельствах продолжать настаивать и ждать ответного чувства — глупо. Вчера он пригласил на свидание новенькую Лидию, девушку взяли на мое место. И я очень за них обоих рада.
Поднимаюсь по лестнице, продолжая размышлять напряженно. Попросить Тимура уволить Милу?
Мне ее жалко. Она сирота, тетка ее растила.
Открыв дверь, цепенею о того, что вижу перед собой!
Виктория. В одном белье, Тимур стаскивает ее со своего письменного стола. Лицо перекошено яростью.
— Ах вот ты где! — оборачивается ко мне соперница. — Ты должна знать правду! Мы с Тимуром только что были вместе! Мы любим друг друга, и я беременна!
Сердце ухает вниз, но тут же слышу спокойный, холодный голос Тимура: — Прямо сейчас мы едем в больницу. Ты сдаешь анализ. Освидетельствование. А потом туда же вызываем полицию. Ты получишь от меня иск за клевету.
— И что? Оплачу я твой иск, не пугай. Это она — нищая. Почему ты ее выбрал? Чтобы позлить меня, да? Как ты можешь, Тимур! — брызжет слюной Вика, ее лицо перекошено от ярости.
А я замираю и просто смотрю на этот разворачивающийся спектакль.
— Думаешь, ты все предусмотрела? — Тимур в ярости. — Даша, только не говори, что ты ей веришь! Что я, как идиот, притащил эту дуру в свой кабинет!
— Я не верю ей, Тимур, — ко мне возвращается наконец дар речи. — Очевидно, что это представление. Подкупила горничную, чтобы та привела меня сюда. Какая убогая постановка. Ты не могла постараться лучше, Виктория? Это же все шито белыми нитками! И что я должна была сделать по твоей задумке? Заплакать, убежать, поверить, что Тимур — маньяк, которому только плоть голую покажи, только пальчиком помани и он рванет сразу, готовый на подвиги? Ты такая смешная, — делаю голос максимально беспечным, с ноткой сочувствия. Истинное лицо этой гнилой мадам тут же вылезает
