низ живота томительно свело в невероятно сладостном спазме. Я чуть крепче сжала бедра, вонзила ноготки в его твердую грудь, и мы оба пришли к яркому финалу.
Я издала громкий стон, чувствуя, как твердый член Дарина пульсирует внутри меня, а перед глазами сверкает серебристая дымка.
Это было что-то невероятное!
Я опустила голову и увидела, как Форс восхищенно смотрит на меня, а после нежно касается моего лица ладонью и тихо шепчет:
— Кто же ты такая, Мелисса Уайт?
Я не поняла его реакции, а просто устало повалилась ему на грудь, ощущая себя на своем месте.
Было так тепло, уютно и невероятно спокойно, что я даже не заметила, как Дарин слегка сместил меня в сторону, а затем обнял, прижимая к своему горячему телу, и я уснула впервые за долгое время.
Вот бы эта ночь не заканчивалась никогда...
Но утру суждено было наступить, а мне ответить на вопросы, от которых зависела моя жизнь и наше дальнейшее будущее.
28
Я проснулась на рассвете.
Самодельные факелы почти полностью погасли, но в пещере было относительно светло. Солнечные лучи проникали сквозь древесные корни у входа и рассеивали тьму, переливаясь крупицами пыли в воздухе.
Вокруг царила тишина, безмятежность и покой...
Хотелось пролежать так до конца испытания!
Я довольно прильнула к груди своего дракона, и его руки плотнее прижали меня к себе, несмотря на то, что сам он, кажется, продолжал спать.
А я думала, солнечные драконы просыпаются с первыми лучами солнца...
Я невольно усмехнулась, и Дарин вдруг зарылся кончиком носа в мои волосы.
— Что смешного, Уайт? — произнес он сонным голосом, и я опять покрылась мурашками.
Правильно думала.
Я чуть отстранилась и встретилась с его невероятными глазами, что в свете утренних лучей были насыщенного карего цвета с темно-янтарными вкраплениями на радужке.
Сонным и взъерошенным он казался еще красивее. Никогда прежде я не видела его таким...
Боги, да я просто безнадежно влюблена в него.
— Ничего, — соврала я, не отводя взгляда. — Радуюсь утру.
— Радуйся, но не долго, потому что я все еще жду ответа... — хрипло произнес он, и его губы неожиданно исказились в сдержанной ухмылке. — Хоть ты и пыталась заставить меня забыть.
Я неловко прикусила губу, и Дарин чуть приподнялся надо мной.
Хотелось еще немного насладиться совместным утром, но я должна была ему все рассказать. В конце концов, именно от него зависела моя дальнейшая судьба, а точнее от того, что конкретно он предпримет, узнав правду.
Я задумалась, не зная с чего начать...
Все было так сложно и запутанно.
Дарин заметил мое замешательство и протянул руку, нежно касаясь моего лица кончиками пальцев.
— Кто ты такая, Мелисса? — мягко повторил он, чаруя своим низким бархатным голосом. — И почему этой ночью твои голубые глаза переливались ярким серебром?
Так вот, значит, что это была за серебристая дымка...
Отражение лунной магии!
Я приподнялась, упираясь локтем в подстилку из нежнейших листьев, и настороженно заглянула ему в глаза.
— Что, если я скажу тебе, что мы пара? — прошептала я, и Дарин вскинул бровь. — Что мы теперь всегда должны быть вместе?
— Отвечу, что ты слишком торопишь события. Скажи еще, что теперь я обязан на тебе жениться? — с иронией произнес он, но я отвела в сторону взгляд.
Вообще-то, именно это я и хотела сказать...
Я не знала другого способа, как нам продолжить оставаться вместе до конца своих дней, не вызывая лишних подозрений.
Форс неотрывно следил за выражением моего лица, и с каждой секундой его взгляд становился все более выразительным и мрачным.
Я не выдержала и поднялась на ноги, не в силах больше оставаться в его объятиях. Это вызывало слишком сильные чувства, на которые, кажется, мы оба не имели права.
— Лисса? — хмуро произнес он, пока я стояла в стороне и быстро надевала тренировочные штаны. — Что ты скрываешь?
Я натянула на себя чудом уцелевшую майку, все еще не представляя, с чего начать...
С древней руны, с Лурэйн, с запретной секции в библиотеке или с разговора с Эймандом Роганом, умершим тысячу лет назад?!
Я потянулась за курткой, лежавшей возле Форса, но он внезапно схватил меня за руку, вынуждая посмотреть на него.
— Отвечай, — потребовал он, гневно сомкнув губы.
— Я лунный дракон, — сказала, будто бросилась в омут с головой.
— Что, прости? — переспросил он, словно не расслышал.
— Я больше не полукровка...
28.2
Я молчала, неотрывно наблюдая за ним, пока мое сердце бешено стучало в груди, угрожая сломать ребра и вырваться наружу.
— Это что еще значит?! — сурово произнес Форс, не сводя с меня пронзительных глаз.
— Что во мне пробудился лунный драгон, и я могу управлять всеми элементами стихий, украв чужую магию, — честно ответила я, наблюдая, как его глаза становятся темнее, а черточка меж бровей глубже.
— Это невозможно.
Я шумно вздохнула, а после повернулась к входу в пещеру и взмахнула рукой, и невероятно толстые массивные корни, что росли здесь веками, вдруг поползли в разные стороны.
— Какого херна? — Дарин мрачно смотрел на корни, что освобождали проход, осыпая землю. — Магия земли такого уровня даже не всем драконам подвластна!
— А еще воды, огня и воздуха, — добавила виновато, неловко прикусив губу.
— Как ты обрела такую силу? И тем более драгона?!
— Точно не знаю, но не так давно на мне вдруг проявилась древняя метка, — попыталась объяснить я все с самого начала. — Я хотела найти хоть какую-нибудь информацию о ней, поэтому пробралась ночью в кабинет магистра, где ты меня...
Поймал? Перепутал?
Я не могла подобрать слова.
— Поцеловал, — продолжил он за меня. — Что дальше?
— В тот момент я впервые забрала у тебя магию, — призналась неохотно, побаиваясь его реакции. — А потом еще в купальне, в библиотеке и... вот сейчас.
Дарин неподвижно сидел на листьях, чуть согнувшись и прожигая меня испытующим взглядом. Его пальцы сжались в кулаки, на руках проступили вены, а на скулах заиграли желваки.
Я буквально видела мыслительный процесс в его голове, словно пазлы мозаики выстраивались в единую картину.
— Понятно, — наконец ответил он, и мое сердце взволнованно дрогнуло. — Это многое объясняет. Особенно то, почему ты не умерла при встрече со змеей.
— Потому, что ты спас меня... — ошеломленно произнесла я.
— Нет, потому что ты стала сильнее. Простая полукровка умерла бы уже в первые секунды смертельных объятий, а твое тело выдержало больше трех минут.
Он плотно поджал губы, и в его взгляде вновь отразились злость и беспокойство.
— Я мог не
