мне еще на первые именины, одеяло и подушку — и переселился, чтобы «женщин лишний раз не смущать». И не смущал, баба Настя перебралась на мое место, Маруся продолжила «жить на верхней полке», зато когда отец ненадолго возвращался в деревню, им с мамой точно никто не мешал.
А мне никто не мешал ночами и читать в кровати, и даже делать всякое нужное. Тетка Наталья мне обещанную плотную бумагу купила уже через неделю, и я за следующую неделю поломанное исправил. То есть сначала просто заново сделал, а затем подумал — и починил то, что сломалось. А теперь вечерами лежал и думал, как бы мне все сделанное военкому-то показать.
А сделал я вещь, которая — по моим соображениям — должна была неслабо так помочь нашим бойцам на фронте. Вот только соображения пятилетнего мальчишки никто ведь и слушать не будет. В смысле, в армии никто слушать не станет (в деревне как-то уже привыкли к тому, что я только полезное советую) — но ровно до тех пор, пока сами не увидят, что вещь стоящая. И увидеть эту вещь должен человек, который сможет все же понять, что именно еиу показывают — а в Павлово военкомом работал, как я многократно уточнил, бывший минер с какого-то революционного корабля. Или с не очень революционного — но в технике он точно разбирался. И уж точно не схватит при виде меня рупор и не закричит «мальчик…», просто потому не закричит, что наверняка его заинтересует одна многим знакомая, но все равно этим многим до конца не осознанная вещь: электрические машины — они в основном обратимые. А если машина такая изготовлена топором на коленке, то из обратимости этой столько можно вытащить!
Все «железо» у меня давно уже было готово и даже проверено на испытаниях, так что за то, что демонстрация может не получиться, я не волновался абсолютно. А вечером двадцать восьмого сентября я вообще об этом волноваться прекратил: тетка Наталья договорилась с военкомом о встрече (там что-то по поводу использования нашего «швейного цеха» намечалось) и согласилась взять меня с собой. И даже пообещала, что уговорит его посмотреть на мое изобретение. А по поводу того, что пришлось вставать в пять, я вообще не переживал: отоспаться всегда успею.
А уже в восемь без примерно пятнадцати я этому дядьке в зеленом мундире сделал простое предложение:
— Хотите увидеть чудо? Ну, смотрите внимательно, показываю один раз. Пока только один, а вот что будет потом…
Глава 12
Как любил говорить мой отец (не Василий, а в «прежней жизни»), женские ручки сродни детским: дай им двухпудовую гирю, так ручку отломают. Насчет женских у меня теперь были некоторые сомнения, а вот насчет детских… Динамка велосипедная, которую мне дядя Николай отдал, была неразборной — но я ее разобрал. И до глубины души осознал, что Прометею боги дали еще очень мягкое наказание, а Прометей этот людям не просто огонь какой-то принес, а электрический свет — как раз эту динамку и изобретя. Тут, конечно, и рабочие рукожопые свою лепту внесли (в динамке ротор вообще скреб по статору, а в зазоры в магнитной системе можно было спичку просунуть), но и конструктор постарался так, что вырывать ему печень было проявлением милости. Я просто очень внимательно прочитал инструкцию, затем еще раз прочитал, решив, что я что-то пропустил — но нет, все оказалось верно: если к ротору приложить двадцать пять ватт механической мощности, то на выходе получится целых полватта электрической!
Одно меня с этой конструкцией примирило: в динамке уже был щеточно-коллекторный узел и вырабатывала она постоянный ток. То есть все же пульсирующий — но мне-то на форму тока было вообще плевать. Потому что я ток из динамки и получать не собирался, я же помнил, что «электрические машины в большинстве случаев обратимы». А в переводе на русский язык это означало, что если на динамку электричество подать «снаружи», то она превращается в мотор. Эта динамка превратилась в мотор исключительно хреновый, но мне повезло в том, что отец (нынешний, Василий) решил, что хорошо, когда сын к технике тянется, и помог моторчик улучшить. Сильно помог: сделал нормальные магнитопроводы с минимальными зазорами, корпус вместо отлитого чуть ли не из чугуния сделал стальной, тонкий и легкий, и даже посадил ось моторчика на шариковые подшипники — хотя последнее вообще случайно получилось: когда еще товарищ Каганович распорядился турбины и генераторы в серию запустить, снабженцы что-то напутали и на завод пришли шарики для опорных подшипников не в две линии, а в два миллиметра. Нафиг никому не нужные, вот отец немножко и взял «для домашнего пользования»…
Однако тогда (а это в начале прошлого года все происходило) проект заглох. А когда я «все вспомнил», у меня возникла очень интересная идея. Потому что ранее проведенные эксперименты показали, что моторчик получившийся не сгорает ярким пламенем даже при подаче на него напряжения в сорок восемь вольт (хотя и прилично при этом греется), а ток через него течет с силой аж до двух ампер — ну, это если к нему подключить сразу четыре автомобильных батареи. Правда, у меня именно автомобильных не было, да и не поднял бы я столько — но еще до конца июня я купил в Ворсме две коробки с забавными батарейками под названием «Гном» — их какая-то артель производила. А если соединить двенадцать таких батареек последовательно, то напряжение подучается довольно высоким — при том, что данная конструкция весила меньше двух килограммов. А если две таких «конструкции» соединить уже параллельно…
Все остальное я сделал сам. Простенькая логическая схема на релюшках (я их сам лично мотал), сердечник релюхи делал из обрезка гвоздя-двухсотки, замыкатель прекрасный получался из обрезка консервной банки. С проводами у меня тоже было все прекрасно: по моей просьбе еще в прошлом году, когда у меня оставались идеи по доработке моторчика, дед Митяй купил мне несколько катушек к Горьком: страна активно поощряла радиолюбительство и в городе даже специальный магазин был, где всякое для радиолюбителей продавалось. Правда, в первый раз дед ошибся и приволок мне большую катушку с проводом ЛЭШО: литцендрат, да еще в сине-фиолетовой шелковой оплетке. Но сейчас оказалось, что и этот провод вполне для моей затеи подходит, вот только отматывать по одной жилке длиной в полкилометра было ой как не просто. Но я справился (а заодно у меня появился и клубок темно-синего шелка
