В его комнате можно было преспокойно кататься на велосипеде. Просторно, высокий потолок, три окна с опущенными жалюзи. Гардеробная во всю стену. И в ванной два окна. А интерьер неожиданный. На светлом фоне - темная мебель. Минимализм линий. В комнате чисто, без следов пыли. Значит, здесь регулярно убирают. Зато над кроватью - не двуспальной, но достаточной широкой - окно, занимающее добрую четверть потолка. Получается, лежишь, смотришь вверх, а перед глазами - небо. Здорово, наверное, наблюдать, как стучит каплями дождь или падает снег.
- А... - от удивления я растеряла речевой запас. - Значит, по утрам тебя будило солнце?
- Между стеклами установлены различные фильтры, в том числе непрозрачный. Где-то тут валяется пульт.
Мэл бросил пиджак в кресло и, как был в обуви, завалился на кровать. Навел пульт на потолочное окно, и комната изменилась в зеленоватом свете, льющемся сверху.
- Иди сюда, поваляемся, - протянул он руку.
- Неа.
Я предпочла изучать содержимое полочки. Перебирала книги, диски с музыкой, а Мэл смотрел, подперев голову.
- Ты это слушаешь? - потрясла я диском с записями группы, исполнявшей сентиментальные песни лет десять тому назад.
- Небольшая поправка. Я слушал это подростком. Гормоны в истерике и всё такое. Эвочка, иди сюда, - похлопал он по покрывалу.
Нет уж. У полки интереснее. Переберемся-ка к шкафу у окна.
- А где плакаты рокеров? Я думала, у тебя все стены обвешаны ими.
- Здесь их нет. Кое-что осталось у деда. Когда родители вручили ключи от квартиры, я отвез большую часть вещей к нему. Так что, считай, ты увидела мои подростковые увлечения.
- Эти? - я вытянула с полки книжку "Драконы: мифология и культура".
- В ней красивые иллюстрации. Я копировал рисунки, набивая руку. Иди сюда, - потребовал Мэл.
В книге, стилизованной под древний фолиант, действительно оказались яркие картинки, продуманные до мелочей, а еще текст, напечатанный старинным шрифтом с вязью.
- Коста - с побережья? - вдруг пришло мне в голову.
Мэлу надоело ждать. Вскочив с кровати, он обнял и потерся носом о шею, благо, готовя меня к семейному торжеству, Вива забрала волосы в высокую прическу.
- Гошик... тут нельзя... это непорядочно, - пыталась я убрать его руки.
- Очень порядочно, - заверил Мэл, сопровождая поцелуйчики задиранием платья и поглаживаниями. - Это моя территория. Здесь я царь и господин. Так что покорись, женщина.
Книга упала на пол, и никто о ней не вспомнил.
Внезапно Мэл отстранился. Придерживая меня, он раздвинул полоски закрытых жалюзи.
- Приехала, - пробормотал, глядя в узкую щелку. - Что ж, Эва, пойдем знакомиться с моей мамой.
Понадобилось время, чтобы к ослабевшим ногам вернулась сила, в глазах прояснилось, а голова заработала.
Знакомиться с его мамой, ага. С его мамой!!!
____________________________________________________________
clipo intacti*, клипо интакти (перевод с новолат.) - щит неприкосновенности
ДП, дэпы (разг., жарг.) - Департамент правопорядка
-22.3-
- Мне нравится работа лаборанта, - говорю, сделав глоток чая. Руки почти не дрожат. - И дело не в окладе и не в льготах для сотрудников института. Интересно узнавать новое. Пожалуй, теория снадобий - это моё. Например, сейчас наша группа занята в экспериментах по стимуляции бутонообразования у редкоцветущих растений. Обычно после цветения жизненный цикл многих ценных растений заканчивается. А одним из условий получения гранта является сохранение их жизнеспособности. А на прошлой неделе в нашей лаборатории закончились исследования образцов грунта с перекрестков пяти дорог.
Я сижу в кресле, Мэл устроился рядом, на подлокотнике, забросив руку на спинку сиденья. Напротив - мама Мэла, Ираида Владимировна. Она слушает с большим вниманием, время от времени вставляет реплики и задает вопросы. Её неподдельный интерес окрыляет и вдохновляет на болтовню без умолка.
Мы все ужасно переволновались: и я, и Мэл, и его мама. Хотя не похоже, что Мэл взбудоражен. Периодически он отпивает из моей чашки и возвращает её на блюдце, игнорируя свою чайную пару, забытую на столике. Из нас двоих рот не закрывается у меня, в то время как Мэл изредка вставляет скупые фразы.
С приездом Ираиды Владимировны дом ожил. Мама Мэла отдает распоряжения приятным негромким голосом, но ее беспрекословно слушаются и торопятся выполнить указания. Она вежлива и корректна с прислугой, но не допускает панибратства и держит дистанцию. Одно слово - хозяйка. Очевидно, её предупредили о нашем приезде, потому как она успела оправиться от потрясения, встретив нас с радушной улыбкой, и пригласила в гостиную.
Поначалу у меня душа ушла в пятки от страха, и я цеплялась за Мэла как за спасительную соломинку. Но потом в извилинах прояснилось. Сколько ни дрожи, а рано или поздно придется знакомиться с родителями Мэла.
Сам он объяснил наш визит спонтанным порывом.
- Проезжали мимо и решили заглянуть, - сказал небрежно. - Эва не раз спрашивала, и мне пришло в голову показать дом.
- Правильно. Давно следовало навестить, - поддержала Ираида Владимировна, а я и не подумала обижаться на Мэла, прикрывшегося мной как щитом. Важно, что сделан шаг навстречу, и беседа журчит ручейком.
Подходит женщина средних лет в форменной одежде и что-то говорит маме Мэла на ухо.
- Экономка, - поясняет он тихо. Еще есть управляющий, на ответственности которого - должное состояние всего поместья. А Коста - начальник службы охраны, из дэпов*.
Сколько прислуги у Мелёшина-старшего? Двадцать человек. Падаю в тихий обморок. Водители, охранники, садовники, горничные, повара, не говоря о дворецком и о личном секретаре, который есть у каждой дамы из высшего общества. Из них две трети - невидящие, но с дефенсорами*, и связанные обетами о неразглашении. Ведь личная жизнь больших политиков - тайна за семью печатями. Из прислуги лишь двое - с побережья. Это разнорабочие, которые занимаются, в основном, физическим трудом. К примеру, сопровождают экономку в поездках за продуктами или мостят тротуарной плиткой дорожки в парке.
- Прошу прощения, - извиняется мама Мэла. - Звонил Артём Константинович. Он задерживается. Будет поздно. Просил не ждать к ужину. А вы останетесь?
- Ну... э-э-э... - тяну в ожидании поддержки со стороны Мэла. Ура! Мелёшин-старший не приедет, и я воспаряю к небесам.
- Не знаю, - взъерошивает волосы Мэл. - Мы как бы и так подзадержались.
Но его голос нетверд и неуверен.
- Прекрасно, - заключает Ираида Владимировна. - Сегодня у нас утка по-восточному и фрикасе в белом соусе. Через час.
В гостиную залетает Баста и швыряет сумку в свободное кресло. Кидается к брату, чтобы обнять, и здоровается со мной.
